17 ноября в пяти вопросах
Признание терактом авиакатастрофы над Египтом, способы рассказать о терроризме детям и ожидания от публикации "Шарли Эбдо". Какими запомнились новости пользователям TheQuestion
5 вопросов
1. Почему Россия именно сейчас признала, что крушение А321 «Когалымавиа» произошло в результате теракта?2. Как ФСБ определила, что взрывчатка, следы которой нашли на обломках российского самолета, - иностранного производства?3. Каково это быть — родителем школьника, если ваша семья исповедует ислам?4. Всё ли можно высмеивать карикатурой или есть вещи, над которыми нельзя шутить?5. Как рассказывать детям об атаке на Париж?

Я дам очень скучный, но, подозреваю, наиболее правильный ответ на этот вопрос. Скорее всего, только сейчас завершились экспертизы и их результаты дают основание говорить о том, что был взрыв. Вероятность, что это технические неполадки была, в общем-то, немаленькой. В "плюс" этой теории играло несколько фактов, из которых я выделил бы два - а)Когалымаквиа, которой самолет принадлежал, является небольшой компанией - именно у таких компаний в России самые большие проблемы с техническим обслуживанием авиапарка.

б) ИГИЛ, заявив о причастности к крушению, говорило о том, что они сбили самолет - и даже показали ролик, где якобы запечатлено это сбитие. Проблема том, что чисто технически СБИТЬ самолет, когда он на высоте в 10 километров, ИГИЛ попросту нечем. То есть они соврали. В свете новой информации, мне не совсем понятно зачем. Возможно, хотели дать время своим людям из персонала аэродрома "смотать удочки".

Так что полной уверенности в террористической природе катастрофы не было.

2/5 Как ФСБ определила, что взрывчатка, следы которой нашли на обломках российского самолета, - иностранного производства?

Даже если взрывчатка представляет одно и то же химическое вещество, в зависимости от технологии изготовления каждая взрывчатка имеет свои особенности. К тому же есть международные правила маркировки взрывчатых веществ в разных странах.

Поэтому можно определить химический состав взрывчатого вещества, и по имеющейся маркировке можно определить, к какому классу эта взрывчатка относится, и в какой стране, регионе или какой фирмой она изготовлена. Гексоген, который изготовлен, например, где-нибудь на Кавказе отличается от гексогена, который изготовлен, например, в арабской стране.

Если компоненты, из которых изготовлено взрывчатое вещество, были обработаны вручную или технологически, то это позволит определить широкий круг параметров, в том числе территориальную принадлежность. Хотя это достаточно сложный технологический процесс.

3/5 Каково это быть — родителем школьника, если ваша семья исповедует ислам?

После трагедии в Париже разговоры о закрытии мечетей призраком распространились по всему западу. К обычным мусульманам, которые, к слову сказать, больше всех страдают от подобных вылазок террористов, стали пристально присматриваться в общественных местах. Особенно это проявляется странах, где высокий уровень вероятности террористических атак.

Как родитель школьника знаю, что дети делятся друг с другом тем, что слышат от родителей. Как-то мой сын пришел со школы со словами «Слава Украине!». Ясное дело, что в школе их этому не учат, он просто подхватил это у одноклассника, который «впитал» это у своих родителей.

Сегодня в Европе очень актуальна проблема взаимоотношений между мусульманами и представителями других конфессий. Именно это я имел ввиду, когда говорил, что мусульмане больше всего страдают от преступлений террористов. Мы видим, что поджигают мечети, на государственном уровне ставится вопрос об их закрытии. Сегодня это ложится в контекст повестки дня. Но ни в коем случае нельзя наломать дров, ибо это именно та цель, которую преследуют террористы: «вот вам демократия, вот вам либеральная политика! Мы вам говорили!» - и все прочее. Это очень плодородная почва для пополнения рядов преступников, прикрывающихся религией. И используют для этих целей молодых ребят, которым едва исполнилось 22 года.

Тысячи детей различных конфессий учатся вместе. И если власть сегодня допустит оскорбления и унижения в адрес мусульман только потому, что террористы прикрываются Исламом, завтра эти же дети предъявят претензии к этой власти. И хорошо, если это будут митинги и шествия.

Сегодня крайне важно проявить мудрость на государственном уровне. Да – тяжело, да – больно, да – много жертв, но перегибать палку, проявляя чрезмерную жестокость, принимать эмоциональные решения - вредно. Важно не только самой власти это понять, важно это донести до озлобленных граждан.

И мне бы очень не хотелось столкнуться с ситуацией, когда мой сын, придя из школы, спросил бы меня «папа, а почему мои одноклассники говорят плохо про Ислам и мусульман».

4/5 Всё ли можно высмеивать карикатурой или есть вещи, над которыми нельзя шутить?

Мой ответ короткий: высмеивать карикатурой можно всё, что угодно.

Границы здесь устанавливаются прагматически. Если эти границы и задаются, то это происходит произвольно и конкретными субъектами в конкретных обстоятельствах. Границы не являются чем-то предметно данным. Они не являются субстанцией. Границы — это представления, совокупность договоренностей, определение меня через тебя.

Другими словами, это то, что задается в отношениях между людьми. В это связи если границы нарушаются, то это означает только одно. Не то, что нарушены какие-то исконные, от века данные священные границы. А означает это лишь то, что для кого-то эти границы являются святыми, а кто-то их нарушает: сознательно или не сознательно, целенаправленно или случайно. И после этого начинается тяжба о представлениях — конкуренция различных субъектов за обладание гегемонией в том или ином понятийном поле.

5/5 Как рассказывать детям об атаке на Париж?

Мы с дочерью живем в Париже и не говорить с ней о терактах, конечно, было невозможно. Причём с самого первого утра, с субботы 14-го ноября.

Всю ночь я не спала, искала через интернет и мессенджеры друзей и коллег, а потом с коллегами же готовилась обзванивать родителей Гимназии, которые должны были как всегда прийти к нам на занятия в субботнее утро. Уроки мы, естественно, отменили и это было первым вопросом от дочери: «Мама, почему мы сегодня не идём в Гимназию?» И вот этот момент – самый тяжелый.

В первую очередь надо взять себя в руки, хоть сам ты находишься в состоянии шока. Естественно, выключить радио и телевизор, потому что ребенку (моей – 6 лет) весь этот поток информации с кровавыми подробностями и сильно замешанный на эмоциях совершенно ни к чему. И дать какой-то первый ответ так, чтобы она не похолодела от ужаса и не запаниковала. Мой сводился примерно к следующему: «Плохие люди напали на хороших людей в городе. И мы сегодня никуда не пойдём, потому что сейчас полиция ловит плохих, чтобы нас защитить». В тот момент ещё было не очень понятно, удалось ли кому-то из террористов скрыться и это было вполне близко к истине.

Мне кажется очень важным не вдаваться в детали, которые могут испугать (ведь у них такое богатое и непредсказуемое для нас воображение), а наоборот успокоить ребенка, не дать его страху разрастись. Уверить его в том, что он под защитой родителей и с ним ничего не случится. Так что в моём рассказе даже конкретных фактов практически не было (сколько терактов, что стреляли и взрывали, что напали на кафе и концертный зал - всё это я опустила), только короткое описание сути.

А после двух дней выходных наступила следующая фаза – ребенок с утра в понедельник шёл в школу и было очевидно, что вечером будет новый виток разговоров на эту тему, потому что в школе она получит новую дозу информации.

В течение утра на электронную почту родителям разослали письмо от директора (сразу уточню, что наша школа – частная и такие вещи они делают самостоятельно, без указки сверху). В письме говорилось о том, что в школе примут некоторые дополнительные меры безопасности (оригинал и перевод письма можно посмотреть ниже), что со всеми учениками обязательно поговорят о случившемся в классах и что все будут соблюдать минуту молчания, включая самые младшие классы (во Франции «школой» называют то, что у нас считается детским садом – группы для детей от 3 до 5,5 лет. Они тоже соблюдали минуту молчания).

Меры безопасности, конечно, очень условные и направлены в основном на то, чтобы перед дверью школы не толпились родители, как они обычно это делают, оставаясь поболтать утром, когда их чадо уже зашло внутрь, или приходя по-раньше вечером и ожидая их снаружи. С сегодняшнего дня всех просят не задерживаться и, как я обратила внимание вечером, забирая дочь, более внимательно следят за тем, чтобы тяжелая входная дверь всё время была закрытой (она открывается кнопкой изнутри, за которой следит вахтёр).

Никакой специальной охраны, естественно, не было. Но, на мой взгляд, это и хорошо: что может сделать 1 автоматчик у входа против террориста, который настроен убивать? А для ребёнка увидеть такого автоматчика у своей школы – это лишний повод подумать, что он находится в опасности здесь и сейчас. Не думаю, что в таких условиях можно нормально сосредоточиться на учёбе и избежать ночных кошмаров потом. Нам хватает автоматчиков на станции метро, которых мы и так видим каждое утро уже не первый месяц.

С утра было приятно видеть у входа директора, которая, как и каждое утро, встречала каждого у двери, и разговаривала с родителями, которые подходили к ней с вопросами. Это был ещё один признак «нормальности» и никакой паники у входа в школу не ощущалось, что очень важно.

Ну и, конечно, главное – какие слова принёс ребёнок с собой из школы?

Дискуссия явно была длинной и оживлённой. Многие ученики рассказывали, что в их семье знают кого-то, кто пострадал от терактов. А учительница пыталась успокоить класс в частности тем, что «плохие не будут нападать на детей, дети их не интересуют». Что неправда по сути, но, как мне кажется, неплохой способ на данный момент утихомирить их страхи. Та самая ложь во спасение.

Я не услышала никаких сложных политико-социальных объяснений, что радует. Никаких отсылок к странам, религиям или чему-то подобному. «Плохие люди» – это более чем достаточное описание тех, кто совершил теракты. Для 6-ти летнего ребенка – точно.

Мы, конечно, говорили обо всём этом по дороге домой, но, слава Богу, детские интересы быстро взяли верх и ребёнку было, что рассказать о школьном дне, помимо минуты молчания и разговоров о терактах. И мне кажется, что это очень важно – не переигрывать, не зацикливаться на теме, не углубляться в неё самостоятельно. Отвечать на вопросы коротко и максимально просто и только тогда, когда мы ощущаем в этом потребность со стороны ребёнка. Не поддаваться собственным страхам и эмоциям, проецируя их на наших детей.