Смерть поэта
10 февраля (29 января по старому стилю) 1837 года в своей квартире на набережной реки Мойки в Санкт-Петербурге от полученного накануне ранения скончался Александр Сергеевич Пушкин. Последняя дуэль и смерть великого русского поэта в подборке TheQuestion.
10 вопросов
1. Сколько дуэлей провёл Пушкин до своей гибели и кем были его противники?2. Изменяла ли Гончарова Пушкину?3. В чём настоящая причина дуэли между Пушкиным и Дантесом?4. Стал бы Пушкин «солнцем русской поэзии», если бы он убил Дантеса?5. Спасла бы современная медицина Пушкина и Блока?6. Как Русская православная церковь отнеслась к дуэли Пушкина и Дантеса?7. Правда ли, что Пушкин перед смертью сказал «Прощайте, друзья!», обращаясь к книгам?8. Осознавал ли Дантес, что он стреляет в великого поэта? Муки совести не терзали его после смерти Пушкина?9. Правдива ли теория о том, что Дюма и Пушкин — это один человек и что Пушкин не погиб от руки Дантеса?10. Что стало бы с русской литературой, если бы Пушкин выиграл дуэль?

1816 год. Пушкин вызвал на дуэль Павла Ганнибала, родного дядю. Причина: Павел отбил у молодого 17-летнего Пушкина девушку Лошакову (между прочим далеко не красавицу) на балу. Итог: дуэль отменена.

1817 год. Пушкин вызвал на дуэль Петра Каверина, своего друга. Причина: сочиненные Кавериным шутливые стихи. Итог: дуэль отменена.

1819 год. Пушкин вызвал на дуэль поэта Кондратия Рылеева. Причина: Рылеев пересказал на светском салоне шутку про Пушкина. Итог: дуэль отменена.

1819 год. Пушкина вызвал на дуэль его друг Вильгельм Кюхельбекер. Причина: шутливые стихи про Кюхельбекера, а именно пассаж "кюхельбекерно и тошно". Итог: Вильгельм в Сашу выстрелил, а Саша в Вильгельма нет.

1819 год. Пушкин вызвал на дуэль Модеста Корфа, служащего из министерства юстиции. Причина: слуга Пушкина приставал пьяным к слуге Корфа и тот его избил. Итог: дуэль отменена.

1819 год. Пушкин вызвал на дуэль майора Денисевича. Причина: Пушкин вызывающе вел себя в театре крича на артистов и Денисевич сделал ему замечание. Итог: дуэль отменена.

1820 год. Пушкин вызвал на дуэль Федора Орлова и Алексея Алексеева. Причина: Орлов и Алексеев сделали Пушкину замечание за то, что тот пытался в пьяном виде играть в бильярд и мешал окружающим. Итог: дуэль отменена.

1821 год. Пушкин вызвал на дуэль офицера французской службы Дегильи. Причина: ссора с невыясненными обстоятельствами. Итог: дуэль отменена.

1822 год. Пушкина вызвал на дуэль подполковник Семен Старов. Причина: не поделили ресторанный оркестрик при казино, где оба предавались азартной игре. Итог: стрелялись, но оба промахнулись.

1822 год. Пушкин вызвал на дуэль 65 летнего статского советника Ивана Ланова. Причина: ссора во время праздничного обеда. Итог: дуэль отменена.

1822 год. Пушкин вызвал на дуэль молдавского вельможу Тодора Балша, хозяина дома, где он гостил в Молдавии. Причина: Пушкину недостаточно учтиво ответила на некий вопрос супруга Балша, Мария. Итог: стрелялись, но оба промахнулись.

1822 год. Пушкин вызывает на дуэль бессарабского помещика Скартла Прункуло. Причина: Тот был в качестве секунданта на дуэли, где Пушкин был так же секундантом и ребята не договорились о правилах дуэли. Итог: дуэль отменена.

1822 год. Пушкин вызывает на дуэль Северина Потоцкого. Причина: дискуссия за обеденным столом о крепостном праве. Итог: дуэль отменена.

1822 год. Пушкина вызвал на дуэль штабс-капитан Рутковский. Причина: Саша не поверил, что бывает град весом в 3 фунта (а градины такого веса все-таки бывают, прим. мое) и обсмеял отставного капитана. Итог: дуэль отменена.

1822 год. Пушкина вызвал на дуэль кишиневского олигарха Инглези. Причина: Саша домогался его жены, цыганки Людмилы Шекора. Итог: дуэль отменена.

1832 год. Пушкина вызвал на дуэль прапорщик генерального штаба Александр Зубов. Причина: Пушкин уличил Зубова в шулерстве во время игры в карты. Итог: Зубов стрелял в Пушкина (мимо) а сам Пушкин от выстрела отказался.

1823 год. Пушкин вызвал на дуэль молодого писателя Ивана Руссо. Причина: личная неприязнь Пушкина к этой персоне. Итог: дуэль отменена.

1826 год. Пушкин вызвал на дуэль Николая Тургенева, одного из руководителей Союза благоденствия, члена Северного общества. Причина: Тургенев ругал стихи поэта, в частности, его эпиграммы. Итог: дуэль отменена.

1827 год. Пушкина вызвал на дуэль артиллерийский офицер Владимир Соломирский. Причина: дама офицера по имени София, к которой Пушкин проявлял сексуальный интерес. Итог: дуэль отменена.

1828 год. Пушкина вызвал на дуэль министра просвещения Александра Голицына. Причина: Пушкин написал дерзкую эпиграмму на министра и тот устроил ему за это допрос с пристрастием. Итог: дуэль отменена.

1828 год. Пушкин вызвал на дуэль секретаря французского посольства в Петербурге Лагрене. Причина: неизвестная девушка на балу. Итог: дуэль отменена.

1829 год. Пушкин вызвал на дуэль чиновника министерства иностранных дел Хвостова. Причина: Хвостов выразил свое недовольство эпиграмами Пушкина, в частности тем, что Пушкин сравнивает Хвостова со свиньей. Итог: дуэль отменена.

1836 год. Пушкин вызвал на дуэль князя Николая Репина. Причина: недовольство стихами Пушкина о себе. Итог: дуэль отменена.

1836 год. Пушкин вызвал на дуэль чиновника министерства иностранных дел Семена Хлюстина. Причина: Хлюстин выразил свое недовольство стихами поэта. Итог: дуэль отменена.

1836 год. Пушкин вызвал на дуэль Владимира Сологуба. Причина: нелицеприятные высказывания Сологуба о жене поэта, Наталье. Итог: дуэль отменена.

1836 год. Пушкин вызвал на дуэль французского офицера Жоржа Дантеса. Причина: анонимное письмо, где отверждалось, будто жена Пушкина изменяет ему с Дантесом. Итог: Пушкин убит.

2/10 Изменяла ли Гончарова Пушкину?

Судя по дошедшим до нас документам и рассказам современников об обстоятельствах семейной жизни Пушкиных, нет: как и замужняя героиня пушкинского романа в стихах, Наталья Николаевна была век ему верна.

До начала истории с Жоржем Дантесом, завязавшейся зимой 1836 года, ее репутация не подвергалась сомнению даже пристрастными современниками, а сам Пушкин в майском письме весело шутил, что она «кого-то» довела до отчаяния «своим кокетством и жестокостию», то есть очевидной неприступностью.

Столь же решительно неприступно Наталья Николаевна повела себя и при первой попытке Дантеса объясниться ей в своих чувствах – об этом сам Дантес писал своему приемному отцу барону Геккерну в середине февраля 1836 года. Поначалу влюбленность и поклонение молодого блестящего кавалергарда явно льстили «первой романтической красавице» Петербурга, но, когда настойчивость Дантеса, не чуждавшегося интриг с участием Геккерна, перешла пределы светских приличий, Наталья Николаевна оказалась почти в отчаянном положении, особенно после получения Пушкиным 4 ноября 1836 года известного «диплома Ордена Рогоносцев».

Этому событию, по-видимому, предшествовало подстроенное Дантесом свидание с Натальей Николаевной в доме Идалии Полетики, которая пригласила ее к себе, а сама уехала, и жене поэта едва «удалось избегнуть настойчивого преследования Дантеса» (об этом эпизоде известно из воспоминаний княгини Веры Вяземской и сестры Натальи Николаевны – Александрины Гончаровой-Фризенгоф).

Из писем самого Пушкина и близких к нему людей явно следует, что сам поэт был уверен в невиновности жены:, – стремление защитить ее и свою честь, как хорошо известно, и привело к роковой дуэли на Черной речке. Не сомневались в супружеской добродетельности Натальи Николаевны и хорошо знавшие семью Пушкина Карамзины и Вяземские, в некоторых письмах винившие ее за легкомыслие и неосторожное кокетство, но не за что-то большее.

Апокрифические же рассказы о том, что Пушкин будто бы не раз заставал жену наедине с Дантесом или даже подслушал в темноте их поцелуи, – в основном поздние анекдоты, имеющие явные литературные образцы.

Не подтверждается известными фактами и другой устойчивый домысел, будто бы история с Дантесом была лишь прикрытием для высочайшего увлечения Натальей Николаевной самим императором Николаем I. Судя по всему, этот слух возник вокруг имени жены поэта уже позднее, в начале 1840-х годов, накануне второго замужества Натальи Николаевны, через семь лет после гибели Пушкина вышедшей замуж на генерала Петра Ланского. Но и в этом случае домысел не заслуживает сильного доверия. В ноябре 1836 года никто не сомневался, что анонимный пасквиль «Ордена Рогоносцев» намекает на историю с Дантесом. Более того, в 1836 году Наталья Hиколаевна вообще ни разу не виделась с царем с марта, когда она перестала выезжать из-за беременности, и вплоть до первого бала нового зимнего сезона, состоявшегося 15 ноября в Аничковом дворце.

3/10 В чём настоящая причина дуэли между Пушкиным и Дантесом?

Сразу скажу, что чем дольше вникаешь в обстоятельства этой истории, тем запутанней и непонятней она кажется. Меня раньше вполне устраивало такое объяснение: развратный прохвост Дантес, не умевший ценить гения Пушкина, решил склеить жену поэта, Пушкин, оскорбленный в лучших чувствах, потребовал сатисфакции и был подло умерщвлен вероломным французом. Оказывается, все было куда сложнее. Ну то есть Дантес, конечно, все равно развратный прохвост, а Пушкин действительно был оскорблен неприличными приставаниями к Наталье Гончаровой, но только вот на роковую дуэль Пушкин отправился не только по милости Жоржа Дантеса.

На эти мысли меня с детства наводило знаменитое творение сопливого тогда еще Лермонтова, обрушившегося на современников в стихотворении «Смерть поэта». Бедняга Лермонтов, как известно, не успел познакомиться со своим кумиром, считая себя недостаточно подготовленным к такой встрече, а в гибели Пушкина прямо обвинил прогнившее общество. И небезосновательно. Давайте постараемся разобраться, быстро и по порядку.

В 1835 году в петербургских гостиных состоялось знакомство поступившего на российскую службу Жоржа Дантеса и Натальи Николаевны Пушкиной. Дантес втрескался в первую красавицу столицы и особо своих чувств не скрывал, даже наоборот, чуть ли не бравировал ими, что, впрочем, ничуть не смущало публику, которая находила влюбленность красавца-блондина трогательной и романтичной. Однако дамам быстро надоело обсуждать вздохи, пламенные взгляды и всевозможные искры, вспыхивавшие между красивой парой, и по Петербургу поползли черные слухи, содержавшие, к гордости Дантеса, информацию о полноценном романе между женой первого поэта России и удалым французом. Пушкин, само собой, занервничал, но, сохраняя полное доверие и нежность к супруге, не имел формальных поводов призвать Дантеса к ответу.

Нужно отметить, что к 1836 году престиж Пушкина в качестве писателя и поэта значительно упал, чему немало поспособствовали усилия министра просвещения С. Уварова (личного врага Пушкина, но это отдельная история) и его приспешников. Пушкина с охотой «полоскали» в печати, а товарищи типа Булгарина и Греча не гнушались и вовсе подлых приемов. Общество у нас никогда особо не отличалось духовным чутьем, а потому вне узкого литературного круга, где слава Пушкина лишь возрастала, Александр Сергеевич представал в незавидном положении: лучшие творческие годы якобы давно позади, дела не идут, да тут еще и жену увел сексапильный блондин.

Настроение у Пушкина и впрямь вряд ли было лучезарным, и это связано не только с шепотками за спиной, но и с тем, что финансовое состояние нашего гения значительно, если не сказать чудовищно, пошатнулось. Мы знаем, что Пушкин первый задался целью профессией литератора полноценно обеспечивать семью (к слову, весной 1936 года у четы Пушкиных родился четвертый ребенок). Однако доходов с публикаций не хватало, и А.С. как раз в последний год жизни принялся выпускать свой журнал, всем нам известный «Современник». Удивительно, но компания Пушкина, Гоголя, Жуковского, Крылова, Давыдова и прочих не вызвала особого ажиотажа, и «Современник» оказался глубоко убыточным проектом. Так, тираж четвертой, последней прижизненной книжки Пушкина составил всего ...700 экземпляров, а между тем в этом номере впервые была опубликована «Капитанская дочка»... Короче, Пушкин в 1836 году глядел на светскую мишуру волком, сам особо отплясывать не имел желания, предпочитал посещать по субботам любимого Жуковского, обедать с единомышленниками, а чесавшиеся кулаки пытался размять при любом случае: дважды за год друзья предотвратили дуэли поэта по незначительным поводам.

Ладно, вернемся к нашей истории. Отступление затянулось, но я посчитал необходимым хотя бы короткой строкой обрисовать положение дел в 1836 году. А теперь перейдем к кульминации истории с Дантесом. В начале ноября Пушкин и его друзья по городской почте (которая, кстати, тогда только-только появилась) получили анонимные послания, те самые пасквили. Их содержание широко известно: «Кавалеры первой степени, командоры и кавалеры светлейшего ордена рогоносцев, собравшись в Великом Капитуле под председательством достопочтенного великого магистра ордена, его превосходительства Д.Л.Нарышкина, единогласно избрали г-на Александра Пушкина коадъютером великого магистра ордена рогоносцев и историографом ордена».

Содержание клеветнической записки требует определенного пояснения. Очевидно, что автор/авторы послания потешаются над тем, что Пушкину якобы наставили рога. Но это бы полбеды, ведь подобные сплетни уже давно циркулируют в столицах, хуже то, что «юмористы» намекают на то, что рога Пушкину наставил ...царь, его величество Николай I. Это явствует из упоминания в пасквиле имени Дмитрия Нарышкина, который, и это было повсеместно известно, в свое время фактически торговал своей женой, сдавая ее в «аренду» Александру I. Отсюда и «шутка» про Пушкина-историографа: действительно, Пушкин был произведен в эту необычную должность лично императором, а клеветники намекали на ответный «дар» Николаю I – чушь полная, судя по всему, хотя Набоков в своих замечательных комментариях к «Евгению Онегину» между делом упоминает, что Наталья Гончарова позже все же стала любовницей монарха, но уже после смерти первого мужа.

Разумеется, Пушкин не мог остаться равнодушным к подобной наглости. Он решил, что автором пасквиля был барон фон Геккерн. Луи Геккерн – приемный отец Жоржа Дантеса, человек странных наклонностей (пидор, короче), друг и приспешник своего «сына». Забегая вперед, скажем, что Пушкин ошибся – письма написал вовсе не Геккерн, но поэт немедленно вызвал того на дуэль. Пушкин знал, что сам барон стреляться не имел права (Геккерн был нидерландским посланником, то есть дипломатом), а значит, фактически вызывал самого Дантеса. Дуэль должна была состояться еще в 1836 году, но ...Дантес внезапно сделал предложение старшей сестре Натальи Пушкиной, Екатерине Гончаровой, и та дала свое согласие на брак. Всезнающий и вездесущий Набоков утверждает, что Екатерина просто-напросто «залетела», то есть была беременна, и Дантес не столько трусливо избегал дуэли с Пушкиным, сколько выполнял свой «джентльменский долг». Очень похоже, что Дантес умудрялся ухлестывать сразу за обеими сестрами, особенно он расстарался весной-летом 36-го года, когда Гончаровы отдыхали на съемной даче, Пушкин по делам был в отъезде, а Дантес с полком квартировал неподалеку и беспрестанно крутился вокруг сестер.

Так или иначе, осенью дуэль расстроилась, чему немало поспособствовали усилия друзей Пушкина, особенно Жуковского, метавшегося между домами Геккернов и Пушкина и увещевавшего всех участников скандала. А скандал только набирал обороты, и все петербургское общество с удовольствием смаковало подробности истории, причем (упоминаю не в первый раз) симпатии были в основном на стороне Дантеса, которому сочувствовали в его истинной любви, побудившей его жениться на «страшненькой» Екатерине, уклонившись таким образом от ревнивой пули Пушкина, чтобы только оставаться рядом с возлюбленной Натали, мамой, между-прочим, четырех детей. О времена, о нравы...

Однако вернемся к пасквилю. Установлено, что его написал не Геккерн. Долгое время подозревались некие Долгоруков и Гагарин, представители золотой молодежи 30-х годов, но многочисленные графологические экспертизы, сперва противореча друг другу, в итоге все же выявили непринадлежность Долгорукова и Гагарина, которые, кстати, всю жизнь с возмущением опровергали подозрения в свой адрес. Теперь попрошу всех вдуматься: мы не знаем, кто именно раздул скандал до точки невозврата, сочинив пасквили, и значит, мы не знаем, кто именно стал виновником дуэли Пушкина и Дантеса (ну кроме самого Дантеса). Это удивительно, если осознать.

Сотни литературоведов и пушкинистов изучали этот вопрос, выстраивались десятки версий, но, насколько я сумел разобраться, окончательно установить авторство анонимных пасквилей не представляется возможным. Знаем только, что общество охотно потешалось над происходившим, а особенно веселились «остроумные» и до сих пор не обнаруженные горе-приколисты, хотя, разумеется, существовала и «партия Пушкина», горячо сочувствовавшая Александру Сергеевичу.

Дальнейший ход событий каждому русскому человеку более или менее известен, и тут я уже буду краток. Слухи не утихали, Дантес, отлученный, несмотря на вдруг появившиеся родственные связи, от дома Пушкиных, тем не менее, не перестал публично ухаживать за сестрой своей жены и даже подстроил «свидание» со своей femme fatale, упросив подругу Натальи Николаевны Идалию Полетику прислать ей приглашение на чай, а самой оставить квартиру, чтобы Дантес «обрадовал» свояченицу нежданным рандеву. Гончарова просто сбежала оттуда и рассказала о произошедшем мужу, который, и я хочу это подчеркнуть, до самого конца верил супруге и даже на смертном одре ничем не упрекнул невольную виновницу своей гибели. Сказать определенно, был ли Пушкин прав, не подозревая Наталью Николаевну, мы не можем, и нам остается только довериться его мнению, тем более что никаких доказательств обратного не существует. Хотя надо понимать, что двухлетняя, совершенно открытая любовь (истинная или ложная) красавца-француза не могла не тронуть Пушкину, и вряд ли она могла оставаться абсолютно безразличной к Дантесу, это, кстати, прекрасно осознавал и сам Пушкин, что следует из его писем. Так или иначе терпению Пушкина пришел конец, он понял, что женитьба не утихомирила Дантеса, слухи продолжали пульсировать, и Александр Сергеевич отправил сочиненное еще в ноябре письмо барону Геккерну, письмо, переполненное оскорблениями, письмо, после которого дуэль была неизбежна. На сей раз Пушкин не стал посвящать близких друзей в свои планы, и поединок состоялся, а его исход известен каждому человеку в нашей стране. Дуэль, отмечу, состоялась при полном попустительстве со стороны властей, если не сказать, что с одобрения, а наказаны фигуранты дела были смехотворно. Напоследок я просто оставлю здесь отрывок из письма императрицы Александры Федоровны, отправленного С.А.Бобринской 28 января, то есть в те часы, когда Пушкин постепенно умирал у себя дома, и надежды на выздоровление не было ни у кого.

«Нет, нет, Софи, какой конец этой печальной истории между Пушкиным и Дантесом. Один ранен, другой умирает. Что вы скажете? Когда вы узнали? Мне сказали в полночь, я не могла заснуть до 3 часов, мне все время представлялась эта дуэль, две рыдающие сестры, одна жена убийцы другого. – Это ужасно, это страшнее, чем все ужасы модных романов. Пушкин вел себя непростительно, он написал наглые письма Геккерну, не оставя ему возможности избежать дуэли. – С его любовью в сердце стрелять в мужа той, которую он любит, убить его, -- согласитесь, что это положение превосходит все, что может подсказать воображение о человеческих страданиях. Его страсть должна была быть глубокой, настоящей. – Сегодня вечером, если вы придете на спектакль, какие мы будем отсутствующие и рассеянные...» (фр.)

4/10 Стал бы Пушкин «солнцем русской поэзии», если бы он убил Дантеса?

Последствия для Пушкина были бы суровее, чем они были для Дантеса: того просто выслали во Францию, Пушкина бы ждала в лучшем случае ссылка в Михайловское (на что он, возможно, надеялся), а в худшем — лишение прав состояния и Сибирь. До казни бы не дошло: несмотря на то что секундант Пушкина Данзас, в соответствии с еще петровским законом о дуэлях, был приговорен к смерти, в реальности он отделался несколькими месяцами заключения. Дантеса тоже сначала приговорили к казни, но затем приговор смягчили — обычная практика того времени.

Если бы Пушкин убил Дантеса, его репутация бы серьезно пострадала. В глазах света именно Пушкин был зачинщиком дуэли: он вызывал Дантеса на дуэль тремя месяцами ранее, он же написал Геккерену оскорбительное письмо, явно рассчитывая на вызов. Судя по всему, никаких моральных колебаний перед тем, чтобы убить Дантеса (между прочим, мужа сестры своей жены), Пушкин не испытывал и хотел это сделать. В свете сочувствовали Дантесу и смеялись над ревностью Пушкина.

Убийство на дуэли, конечно, не воспринималось так же, как убийство на большой дороге. Импортированная с Запада и почти сразу запрещенная, дуэль оставалась в «серой зоне»: да, не могло быть такого, чтобы убийство на дуэли было чем-то естественным и не стоило особого разговора, как во времена д’Артаньяна, но и за головореза, которому нельзя подать руки, победителя не держали. Не изгнали же из светского общества Федора Толстого-«Американца», по преданию отправившего на тот свет 11 человек (и, кстати, имевшего шанс убить и Пушкина, с которым он несколько лет враждовал).

Вместе с тем убийство, совершенное Пушкиным, конечно, бросило бы тень на все им сделанное: надо понимать, что в начале 1837 года Пушкин не воспринимается как безоговорочный национальный классик и солнце русской поэзии; о нем уже несколько лет говорят, что он исписался. Его смерть переворачивает общественное восприятие — как, собственно, часто происходит: становится вдруг очевидно, «какой светильник разума угас», какое зияние образовалось в культуре.

Какой урон понесла бы литературная репутация Пушкина, сказать трудно; ясно только, что урон был бы. В XIX веке, во многом закладывающем институт литературной репутации, мы не знаем авторов первого ряда, предводителей канона, которые кого-то намеренно убивали (убийства на войне или из самообороны, ясно, не в счет). Единственное «мокрое дело» XIX века, в котором был замешан крупный российский автор, — дело Александра Сухово-Кобылина: его подозревали в убийстве любовницы и дважды арестовывали. На его репутации и психике эта история сказалась очень скверно.

Но Пушкин, выживший на дуэли с Дантесом, мог перестать быть солнцем русской поэзии по другим причинам. Известно, что его все больше привлекала проза. Он собирался писать большой роман «Русский Пелам»; были у него и другие планы, связанные с прозой; кажется, что поэзия — по крайней мере в том виде, который остался нам как наследие, — волновала его все меньше. Так что Пушкин мог стать в глазах просвещенного общества солнцем русской прозы — с довольно заметным пятном.

5/10 Спасла бы современная медицина Пушкина и Блока?

Что бы сказал современный врач о пушкинском случае, как бы описал состояние и какое бы лечение назначил? Вот давайте с этим разберемся — используя замечательную работу Михаила Давидова «Дуэль и смерть А.С. Пушкина глазами современного хирурга»...

Вот что пишут о здоровье Александра Сергеевича и его образе жизни: «Александр Сергеевич к моменту своего ранения на дуэли был в возрасте 37 лет, имел средний рост (около 167 см), правильное телосложение без признаков полноты. В детстве он болел простудными заболеваниями и имел легкие ушибы мягких тканей. В 1818 г. в течение 6 недель Александр Пушкин перенес тяжелое инфекционное заболевание с длительной лихорадкой, которое лечащими врачами было названо „гнилой горячкой“. В течение последующих двух лет появлялись рецидивы лихорадки, которые полностью прекратились после лечения хиной, что дает основание предполагать, что Пушкин переболел малярией...

Поэт вел здоровый образ жизни. Помимо длительных пеших прогулок, он много ездил верхом, с успехом занимался фехтованием, плавал в речке и море, для закаливания применял ванны со льдом. Можно заключить, что к моменту дуэли Пушкин был физически крепок и практически здоров»...

Хладнокровный Дантес неожиданно выстрелил с ходу, не дойдя 1 шага до барьера, то есть с расстояния 11 шагов (около 7 метров). Целиться в стоявшего на месте Пушкина ему было удобно. К тому же Александр Сергеевич еще не закончил классический полуоборот, принятый при дуэлях с целью уменьшения площади прицела для противника, его рука с пистолетом была вытянута вперед, и поэтому правый бок и низ живота были совершенно не защищены«. Именно такое положение тела Пушкина стало причиной своеобразного раневого канала...

По воспоминаниям Данзаса на месте дуэли из раны Пушкина лилась кровь «рекой», она пропитала одежду и окрасила снег. Отмечал он и бледность лица, кистей рук, «расширенный взгляд» (расширение зрачков). Раненный пришел в сознание сам.

Пушкин, находясь в сознании, самостоятельно передвигаться не мог из-за шока и массивной кровопотери. Носилок и щита не было. «Больного с поврежденным тазом подняли с земли и вначале волоком „тащили“ к саням, затем уложили на шинель и понесли. Однако, это оказалось не под силу. Вместе с извозчиками секунданты разобрали забор из тонких жердей и подогнали сани. На всем пути от места дуэли до саней на снегу протянулся кровавый след.

Объем кровопотери, по расчетам врача Ш.И. Удермана, составил около 2000 мл, или 40 % всего объема циркулирующей в организме крови. Сейчас поэтапная кровопотеря в 40% объема не считается смертельной, но тогда... Все средства для восстановления потерянных масс крови еще не разработали. Невозможно представить степень анемии у Пушкина, которому не перелили ни миллилитра крови. Несомненно, кровопотеря резко снизила адаптационные механизмы бедного организма и ускорила летальный исход от развившихся в дальнейшем септических осложнений огнестрельной раны.

«Уже в темноте, в 18 часов, смертельно раненного поэта привезли домой. Это была очередная ошибка Данзаса. Раненого нужно было госпитализировать. Возможно, в пути поэт действительно высказал желание, чтобы его везли домой. Но он, периодически находясь в бессознательном состоянии, в глубоких обмороках, на какое-то время с трудом выходя из них, не способен еще был к ясной оценке происходящего. Что Пушкин был безнадежен и оперировать его не стали, не может служить оправданием секунданту, ибо в пути Данзас этого еще не мог знать. Наблюдая сильное кровотечение, частые обмороки и тяжелое состояние раненого, Данзасу даже не надо было спрашивать Пушкина, куда его везти, а самому принять правильное решение и настоять на нем!» — считает Давыдов.

Найти в вечернем Петербурге хирурга — задача не из легких. Однако, вмешалась сама Судьба — Данзас на улице встретил профессора Шольца. Да, он был не хирургом, а акушером, но это все же лучше, чем ничего. Тот согласился осмотреть Александра Сергеевича и вскоре приехал вместе с хирургом К.К. Задлером, который к тому времени уже успел оказать помощь Дантесу! (вот такая превратность: ранен легко, а помощь «пришла» раньше).

«Профессор акушерства Шольц после осмотра раны и перевязки имел беседу с раненым наедине. Александр Сергеевич спросил: „Скажите мне откровенно, как вы рану находили?“, на что Шольц ответил: „Не могу вам скрывать, что рана ваша опасная“. На следующий вопрос Пушкина, смертельна ли рана, Шольц отвечал прямо: „Считаю долгом вам это не скрывать, но услышим мнение Арендта и Саломона, за которыми послано“. Пушкин произнес: „Благодарю вас, что вы сказали мне правду как честный человек... Теперь займусь делами моими“.»

Наконец (не прошло и нескольких часов) тяжело раненного поэта соизволили посетить срочно приглашенные лейб-медик Н.Ф. Арендт и домашний доктор семьи Пушкиных И.Т. Спасский. Потом в лечении раненого Пушкина принимали участие многие врачи (Х.Х. Саломон, И.В. Буяльский, Е.И. Андреевский, В.И. Даль), однако негласно именно Арендт, как наиболее авторитетный среди них, руководил лечением. К его мнению прислушивались все...

«Арендт выбрал консервативную тактику лечения раненого, которая была одобрена другими известными хирургами, Х.Х. Саломоном, И.В. Буяльским и всеми без исключения врачами, принимавшими участие в лечении. Никто не предложил оперировать, никто не попытался сам взять в руки нож. Для уровня развития медицины того времени это было вполне естественное решение. К сожалению, в 30-х годах XIX века раненных в живот не оперировали. Ведь наука еще не знала асептики и антисептики, наркоза, лучей Рентгена, антибиотиков и многого другого. Даже много позднее, в 1865 г., Н.И. Пирогов в „Началах общей военно-полевой хирургии“ не рекомендовал раненным в живот вскрывать брюшную полость во избежание развития воспаления брюшины (перитонита) и летального исхода.»

6/10 Как Русская православная церковь отнеслась к дуэли Пушкина и Дантеса?

Речь идет о дуэли Пушкина по следам вот этого вопроса. Разумеется, церковь относилась к дуэлям сугубо отрицательно: убитых дуэлянтов часто даже не отпевали. Почитать об этом можно здесь. Друзья Пушкина с трудом нашли церковь, где согласились отпеть поэта; потребовалось вмешательство императора, чтобы панихида по Пушкину прошла в Церкви Образа Спаса Нерукотворного на Конюшенной площади. Версии о том, почему он это сделал, разные. Поклонники Николая I считают, что таким образом он оказал поэту почет: эта церковь была придворной. Те же, кто не разделяет монархических идеалов, полагают, что Николай нарочно выбрал небольшую и не самую известную церковь, чтобы панихида не превратилась в народное прощание (это, впрочем, не помогло: на квартире у убитого Пушкина за несколько дней побывали тысячи человек). Цензор Александр Никитенко вспоминал: «Народ обманули: сказали, что Пушкина будут отпевать в Исаакиевском соборе, — так было означено и на билетах, а между тем тело было из квартиры вынесено ночью, тайком, и поставлено в Конюшенной церкви. В университете получено строгое предписание, чтобы профессора не отлучались от своих кафедр и студенты присутствовали бы на лекциях. Я не удержался и выразил попечителю своё прискорбие по этому поводу. Русские не могут оплакивать своего согражданина, сделавшего им честь своим существованием!»

Так или иначе, вмешательство Николая сняло вопрос об официальном отношении церкви к погребению Пушкина. Через три дня после панихиды гроб с его телом был ночью, тайно отправлен во Псков и похоронен в Святогорском монастыре. 

7/10 Правда ли, что Пушкин перед смертью сказал «Прощайте, друзья!», обращаясь к книгам?

Об этом упоминали В. А. Жуковский, который находился при Пушкине в последние минуты его жизни, и княгиня Е. Н. Мещерская, чей муж тоже там был, в письме к А. О. Смирновой-Россет . Они так трактовали то, что видели. У Пушкина, на самом деле, была богатая библиотека. Но что в действительности видел поэт в момент агонии, сказать невозможно.

8/10 Осознавал ли Дантес, что он стреляет в великого поэта? Муки совести не терзали его после смерти Пушкина?

Если суммировать сведения из книги В.Вересаева «Пушкин в жизни» (1927), то картина такова: по словам Г. Онегина, составителя Пушкинского музея в Париже, Дантес уверял его, что не знал, в кого стреляет, убивать противника не хотел — целился в ноги, но так вышло, и эта смерть его тяготит. Примерно это же он рассказывал и сыну Дениса Давыдова, прибавляя, что «черт вмешался в дело». Другие свидетели отмечали, что особого раскаяния на лице его не видели, при встрече с русской знатью за границей представлялся тем самым, «убившим вашего поэта» (впрочем, не все с ним и якшались — так, в Бадене он приветствовал великого князя Михаила Павловича по-военному, а тот отвернулся. А граф Фикельмон, русский посол в Вене, отказался от приглашения на дипломатический обед, узнав, что там будет Дантес).

При этом Дантес сделал весьма неплохую карьеру, которая, останься он в России, ему и не светила — при Наполеоне III стал сенатором и основателем Парижского Газового общества, директором которого оставался до самой смерти.

Но стоит рассказать особо о его младшей дочери Леонии-Шарлотте. Она самостоятельно выучила русский язык (ее мать Екатерина Николаевна Гончарова, старшая сестра Натальи Николаевны Пушкиной-Ланской, умерла в 32 года, когда девочке было три года, детей воспитывала сестра Дантеса Адель), знала наизусть стихи Пушкина, в ее комнате было несколько портретов поэта, и отца иначе как «убийцей» не называла - не приняла никаких его оправданий и два года с ним не разговаривала. Дни свои окончила в психушке (из книги Ободовская И., Дементьев М. После смерти Пушкина. — М.: Советская Россия, 1980).

9/10 Правдива ли теория о том, что Дюма и Пушкин — это один человек и что Пушкин не погиб от руки Дантеса?

Это, разумеется, чушь собачья, но смешная. Придумала это некая Нина Милова. В основе теории, я полагаю, лежит некоторое «африканское» сходство, которое в портретах Пушкина и Дюма можно усмотреть: дело в том, что у Пушкина прадед был чернокожим, а у Дюма — бабка. Кроме того, первый роман (подчеркиваю: роман, а не произведение вообще) Дюма вышел в свет в год смерти Пушкина, в 1837 году. 

Главная закавыка теории даже не в том, что последние дни жизни Пушкина нам известны по минутам, что о его смерти свидетельствуют все его друзья и недруги, которых в таком случае тоже нужно заподозрить в участии в заговоре. 

И не в том, что молодая жизнь Дюма тоже нам хорошо известна (в частности, его дебют в печати в 1829 году, при жизни Пушкина; в России Дюма уже был известен в 1830-е, в частности, в 1834-м его упоминает Белинский). 

И не в том, что странно со стороны Пушкина бросить горячо любимую жену, за честь которой он дрался на дуэли, и четверых детей, и улепетнуть во Францию. Конечно, «давно, усталый раб, замыслил я побег», но не настолько же буквально. 

И даже не в том, что в одном из незаконченных произведений Пушкина есть прямая отсылка к Дюма: в прозаическом отрывке «Мы проводили вечер на даче у княгини Д.» упомянута драма 1831 года «Антони», то есть Пушкину имя и произведения Дюма были знакомы!

Главная закавыка в том, что по этой теории Пушкин, не бывший таким уж плодовитым прозаиком и считавший, что  «точность и краткость — вот первые достоинства прозы», не воплотил ни один из своих творческих планов (которые нам опять-таки известны) и принялся писать многословные, многотомные приключенческие романы из французской истории. Пушкин действительно в последние годы живо интересовался прозой, но ни одно его произведение, в том числе «Капитанская дочка», не дотягивает по объему до какой-нибудь «Королевы Марго» или «Трех мушкетеров» (называю относительно небольшие романы Дюма), а в этическом измерении отличается от них еще больше. Я не хочу сказать, что Дюма — дешевое чтиво по сравнению с Пушкиным («Виконт де Бражелон» — прекрасный политический роман, хоть и очень затянутый), но, разумеется, проблематика Пушкина куда глубже, а еще Пушкин не мыслил себя создателем произведений на потребу рынка — он сам хотел создавать литературный рынок. И, реши он действительно инсценировать свою смерть и перебраться во Францию (интересно, каким образом, если всю жизнь Пушкин был, что называется,  «невыездным»), сохранять инкогнито долго ему бы не пришлось. Париж не был terra incognita для русских. Он был наводнен русскими дворянами, которые хорошо знали, кто такой Пушкин. Парижанином был Проспер Мериме, который прекрасно знал произведения Пушкина (как и Пушкин — его). 

Так что, хотя эта теория и красива и могла бы послужить основой для остросюжетного фильма, это совершеннейшая неправда. 

10/10 Что стало бы с русской литературой, если бы Пушкин выиграл дуэль?

Очевидно, что русская литература, в первую очередь, пополнилась бы новыми замечательными произведениями. Кто знает, какие замыслы были у поэта? 

Вот что пишет  Д. С. Мережковский в статье "Пушкин": "Трудность обнаружить миросозерцание Пушкина заключается в том, что нет одного, главного произведения, в котором поэт сосредоточил бы свой гений, сказал миру все, что имел сказать, как Данте - в "Божественной комедии", как Гёте - в "Фаусте". Наиболее совершенные создания Пушкина не дают полной меры его сил: внимательный исследователь отходит от них с убеждением, что поэт выше своих созданий. Подобно Петру Великому, с которым он чувствовал глубокую связь, Пушкин был не столько совершителем, сколько начинателем русского просвещения. В самых разнообразных областях закладывает он фундаменты будущих зданий, пролагает дороги, рубит просеки. Роман, повесть, лирика, поэма, драма - всюду он из первых или первый, одинокий или единственный. Ему так много надо совершить, что он торопится, переходит от замысла к замыслу, покидает недоконченными величайшие создания. "Медный всадник", "Русалка", "Галуб", "Драматические сцены" - только гениальные наброски.

"Евгений Онегин" обрывается - и заключительные стихи недаром полны предчувствием безвременного конца.

Блажен, кто праздник жизни рано

Оставил, не допив до дна

Бокала полного вина,

Кто не дочёл ее романа,

И вдруг умел расстаться с ним,

Как я с Онегиным моим.

Перед смертью Пушкин хотел вернуться к "Онегину" - не потому, чтобы этого требовал сюжет поэмы, но он чувствовал, что слишком многое оставалось невысказанным. Иногда, несколькими строками чернового наброска, намекает он на целую неведомую сторону души своей, на целый мир, ушедший с ним навеки. Пушкин - не Байрон, которому достаточно 25 лет, чтобы прожить человеческую жизнь и дойти до пределов бытия. Пушкин - Гёте, спокойно и величественно развивающийся, медленно зреющий; Гёте, который умер бы в 37 лет, оставив миру "Вертера" и несвязные отрывки первой части "Фауста". Вся поэзия Пушкина - такие отрывки, membra disjecta, разбросанные гармонические члены, обломки мира, создатель которого умер." 

Вот так - всё случилось, как случилось... Когда все русские классики говорят с таким восторгом о Пушкине, то даже такой дилетант, как я, чувствую, что он был действительно редчайшим явлением в нашей культуре.

Вы, наверное, спрашивали о другом - как бы складывалось развитие литературы, если бы Пушкин не умер так скоропостижно. Я думаю, что ничего бы не изменилось, так как Пушкин до своей смерти успел оставить значительное наследие (один "Борис Годунов", написанный в 24 года, чего стоит).