Майские указы. Ожидания — реальность
Следующие шесть лет российское правительство будет исполнять новые поручения Владимира Путина. Эксперты Общероссийского гражданского форума читают положения майского указа-2018 и оценивают, что возможно сделать за четвертый срок нового президента.
11 вопросов
1. Зачем нужен майский указ 2018 года?2. Каковы шансы России войти в топ-5 экономик мира?3. Как снизить бедность в два раза за шесть лет?4. Как обеспечить «устойчивый рост численности населения»?5. Как увеличить продолжительность жизни в России?6. Как мотивировать россиян вести здоровый образ жизни?7. Что будет с фрилансерами при четвертом сроке Путина?8. Как цифровые технологии в экономике и социальной сфере улучшат жизнь россиян?9. Что делать с такими свалками, как полигон «Ядрово»?10. На исполнение майских указов планируется потратить 25 трлн рублей. Откуда возьмется эта сумма?11. Как антироссийские санкции повлияют на исполнение майских указов?

Майские указы — инструмент, обладающий двумя базовыми функциями.

Первая — управленческая, поскольку принятые после инаугурации президентские указы «погружаются» в российскую бюрократическую среду, например, в виде проектов и программ, и таким образом, служат главными ориентирами для проведения федеральными и региональными органами власти своей политики и главными для них источниками обоснований бюджетных трат. Правительство, прежде всего в лице премьер-министра, и вице-премьеров, становится ответственным за имплементацию написанного в указах, а администрация президента выполняет при этом роль контролера.

Так, исполнение майских указов 2012 года курировалось рабочей группой, возглавляемой помощником президента по экономике Андреем Белоусовым, который, 1-2 раза в месяц проводил совещание с профильными и ответственными за конкретные показатели министрами или их замами и тем самым контролировал исполнение поручений. Как управленческий инструмент такая связка работала неплохо, но общих проблем с имплементацией избежать не удавалось. Эксперты ВШЭ приводили в одном из своих обзоров примеры формального достижения показателей в указах. Так, доступ населения к получению услуг в МФЦ считается выполненным, если гражданин может в этом МФЦ получить хотя бы одну (из сотни) госуслуг. Более широко известен пример манипуляции показателями с получением 25 миллионов высокопроизводительных рабочих мест к 2020 году. Для достижения этого, чиновники просто стали иначе трактовать понятие «производительность», приравнивая ее по факту к оплате труда не ниже средней по региону/отрасли.

Вторая функция указов — политическая, поскольку именно в них декларируются цели и направления развития страны на следующий президентский срок. С этой точки зрения они подменяют инструменты стратегического управления, что крайне негативно сказывается на общем понимании населением и политической элитой векторов движения на ближайшие годы. «Образ будущего», который активно обсуждался в прошлом году и на «поиски» которого были брошены большие усилия — это ровно попытка закрыть такую брешь.

Новый майский указ 2018 года также подменяет новую стратегию социально-экономического развития. Цели и показатели, которые в нем отражены в целом дают понимание направления движения, но явно слабо взаимосвязаны между собой. К тому же, поставленные задачи слишком разноуровневые — от намерения войти в топ-5 экономик мира до требования убрать все несанкционированные свалки на территории РФ. Как стало понятно на одной из секций ПМЭФ-2018, имплементироваться указ будет при помощи новых приоритетных и национальных госпрограмм, а также большего применения проектного управления. К сожалению, как показывает опыт предыдущих майских указов и общий низкий коэффициент имплементации стратегических документов (по данным ЦСР — не более трети зафиксированных обязательств), вероятность достижения хотя бы половины из показателей — крайне невелика. Особенно, если правительство так и не решится на проведение масштабной реформы госуправления, реформы судебной системы, регуляторной политики и других институциональных изменений.

2/11 Каковы шансы России войти в топ-5 экономик мира?

Мы почти вошли в пятерку крупнейших экономик мира — тогда, когда президентом был Медведев, и страна придерживалась концепции открытой экономики. Если пересчитывать наш ВВП по паритету покупательной способности, мы могли котироваться как седьмые, а где-то даже уже шестые.

В настоящий момент мы опустились где-то до 12 места, и для того чтобы совершить рывок, нам нужны три обстоятельства.

Первое. Нам нужны инвестиции, которые не генерируются в достаточном количестве национальной экономикой. То есть нам нужен еще и внешний ресурс. Китай и Индия таковым не являются в силу целого ряда обстоятельств. Нужна инвестиционная подпитка из большого внешнего мира – Европейский союз, США и их союзники в Азии.

Второе. Нам нужны технологии. Мы их генерируем в недостаточном количестве. Технологии третьего передела, которые мы можем по кривой линии получать, опять-таки, из Китая и Индии, — это не технологии первого ряда, и они не заменят те технологии, которые поставлял большой мир в досанкционном режиме, вплоть до 2011 года.

И третье. Нам нужна квалифицированная рабочая сила. Мы ее не генерируем в достаточном количестве сейчас, совместимую с международными стандартами. И обычная, неквалифицированная или средне-квалифицированная рабочая сила, которую мы частично замещаем в основном из Средней Азии и других стран бывшего СССР, но в недостаточном количестве.

Таким образом, триада «деньги, технологии, рабочая сила» — это основное, что нам нужно для того, чтобы войти в пятерку. В настоящий момент в закрытой экономической модели при сопротивлении внешнему миру по методу «Россия — осажденная крепость» это невозможно или крайне затруднительно. Поэтому Центр стратегических разработок, в первую очередь, как разработчик наиболее проработанного проекта, представленного президенту (собственно, на основании программы ЦСР майский указ и был выпущен), ряд других передовых мозговых центров страны выработали стратегии, которые могут нас потенциально ввести в пятерку. Но все они предполагают более открытую модель экономики и снижение внешнеполитического, военного и других противостояний с внешним миром. Если это будет достигнуто — ничего невозможного нет, что показала, повторяю, практика 2005-2011гг., когда именно так была построена внешнеполитическая и внешнеэкономическая стратегия, и мы, даже несмотря на серьезное падение после мирового кризиса 2007 года, восстановились и довольно быстро развивались.

3/11 Как снизить бедность в два раза за шесть лет?

Борьба с бедностью населения регулярно выходит в число приоритетных направлений развития России. Так было и в 2000 году, когда почти у 30% россиян денежные доходы не позволяли обеспечить им прожиточный минимум, так и есть и сейчас, хотя нынешний уровень абсолютной бедности «всего» 13,2%. Проблема в том, что после 12 лет непрерывного сокращения число бедных в нашей стране снова начало расти: три года экономического спада 2014-2016 годов «перечеркнули» достижения предыдущих семи-восьми лет.

На языке цифр двукратное сокращение бедности (если мы продолжим измерять ее той же меркой – величиной прожиточного минимума) означает, что доля бедных к 2024 году должна быть не более 6,6%. Это амбициозная задача, власти это признают, и реалистичной она может стать только, если будет подкреплена очень значительными финансовыми ресурсами.

Каждые два из трех малоимущих домохозяйств имеют в составе детей до 16 лет. Концентрируя ресурсы на устранении дефицита доходов этой группы, можно добиться заметных сдвигов в преодолении абсолютной бедности. Для этого есть три взаимодополняющих пути: со стороны рынка труда, со стороны системы социальной защиты и со стороны налоговой системы.

Исследования коллег показывают, что абсолютная бедность в России напрямую связана с низким уровнем человеческого капитала работников, «плохим» качеством рабочих мест и отсутствием занятости у трудоспособных (см., например, Слободенюк Е.Д., Аникин В.А. Где пролегает «черта бедности» в России? // Вопросы экономики. 2018. №1). Прогноз того, приведет ли планируемый экономический рост к разрешению этих проблем со стороны труда, пока приходится оставить макроэкономистам.

В системе социальной защиты требуется отчасти переформатировать, отчасти дополнить программы поддержки малоимущих семей с детьми, чтобы помощь была значимой и в то же время не порождала отрицательных стимулов к труду. Большая сложность в том, что сейчас социальной поддержкой этой категории в основном занимаются региональные власти, а бюджетные возможности регионов очень различны.

Инструменты налоговой системы также известны – повышение налоговых вычетов и налоговых льгот низкооплачиваемым работникам и семьям с несовершеннолетними детьми.

Разработку социальной политики осложняет то, что население неоднородно по своему опыту бедности и его последствиям. Меры, которые «вытащат» из бедности тех, кто попал туда кратковременно из-за потери работы, болезни или рождения ребенка, могут не сработать для тех, кто уже хронически беден несколько лет.

Остается надеяться, что вместо «содержательных» способов сокращения бедности в следующие 6 лет не пойдут в ход менее затратные, статистические методы. 

4/11 Как обеспечить «устойчивый рост численности населения»?

Не повторяя известные истины о повышении уровня жизни, предлагаю свое видение:

1. Необходимо отказаться от регулирования доходов на основе норматива прожиточного минимума, являющегося нормативом социального обеспечения, перейти для экономически активного населения на новый целевой норматив — минимальный потребительский бюджет (МПБ) а по нашему проекту Стандарт экономической устойчивости семьи с детьми, имеющим в виду обеспечение материального достатка с опорой на собственные силы для экономически активного населения, работников (одноименная монография Ржаницыной и Бессоловой, а также проекты ВЦУЖ, ФНПР). На основе СЭУ можно определить заработную плату работающих в семье, удовлетворяющую текущие потребности без обращения к социальной поддержке государства. Это — в 2-2,5 раза больше ПМ, имеет другую структуру с большей долей услуг как на Западе (в том числе с учетом детей), появляется накопление, которое может быть направлено на жилье, чего нет в ПМ. О МПБ говорит уже и Голикова.

2. Рождаемость ограничена, но сбережение старости и повышение национального здоровья, сокращение смертности реально, в том числе и трудоспособных пожилых. Надо расширить систему страхования в противоположность социальному обеспечению как воспроизводимого источника удовлетворения социальных потребностей. Для демографии было бы важно ввести страхование по уходу по болезни и в старости, как в ФРГ и Японии. Практически все 80 млн немцев страхуется таким образом, и возраст здоровой жизни для мужчин 78 лет. Практика снижения младенческой смертности в РФ на базе серьезных инвестиций в современно организованные перинатальные центры указывает на такие же возможности для пожилых.

3. Не все возможности стимулирования рождаемости использованы. Нужна доступность жилья, списывать кредиты при рождении. А ЛДПР предлагает вообще бесплатное жилье семьям с тремя детьми. Необходимы:

— отмена налогов на имущество, на землю,

— создание нормативов стоимости первично необходимого имущества с учетом состава семьи ради неприменения имущественного ценза на получение социальной поддержки малообеспеченными семьями с детьми,

— социальная няня для помощи родителям с маленькими детьми по варианту соцработника за счет бюджета,

— страхование детей с предоставлением преимуществ застрахованному, к примеру, оплата отпуска по уходу от 1 до 3 лет, право расходовать материнский капитал на здоровье детей и матерей,

— создание алиментного фонда для сопровождения разведенных семей до, во время и после развода с выплатой алиментного пособия во время розыска — гарантия для женщины при принятии решения о рождении ребенка,

— недопущение провалов в модели «работа–семья» для женщины, как нынче с яслями и пр.

4. Срезная борьба с пьянством — в США постоянно алкоголизмом занимается Конгресс: проведение научных исследований, общественные организации алкоголиков — программа 12 шагов, программы на предприятиях за счет работодателя (вспомним Тейлера), вложения в систему реабилитации и социализации алкоголиков (сегодня только детоксикация) — они сегодня отсутствует, (сегодня только детоксикация). Необходима борьба с семейным насилием по зарубежным лекалам для защиты женщин, детей и стариков.

Вообще портфель большой, он отличается от предложений ВШЭ и АНХ, но востребовано, к сожалению, только их мнение. Академических специалистов используют плохо.

5/11 Как увеличить продолжительность жизни в России?

Рост продолжительности жизни после 70, и особенно 75 лет, достигается совершенно другими способами, нежели, например, после 50 или после 60 лет. Из истории мы знаем, что как только в городах появилась канализация, как только детям начали делать прививки, продолжительность жизни даже в самых бедных странах выросла сразу даже не просто на годы, а на десятилетия. Но после 70 лет, особенно после 75 лет, возникают другие факторы, влияющие на повышение этого показателя. А именно:

Первое — это то, что я называю приватизацией собственного тела. То есть ты понимаешь, что твое здоровье — это твоя собственность. Ты не отдаешься полностью государству, не ждешь, что оно должно тебя патронировать, вызывать на обследования, диспансеризации — это твоя инициатива вовремя делать чек. Я не говорю, что ты должен сам за все платить, это может быть сделано в государственной клинике бесплатно, но это ты сам должен мониторить свое состояние здоровья. Причем это значит, что надо не только вовремя сдавать анализы, но это еще вопрос физической формы, правильного питания и в целом здорового образа жизни. Все это имеет принципиальное значение. К сожалению, в России у большинства людей, особенно среднего возраста, такой привычки пока не сформировано. Обратите внимание, что в том же майском указе президента написано, что надо увеличить долю людей, систематически занимающихся физкультурой, до 55% от всего населения. Сейчас таких порядка 25%. Да, сразу возникают следующие проблемы: нужна соответствующая инфраструктура, фитнес-центры, ворк-ауты. Возможно, надо начать говорить и о введении налогового вычета для людей, активно занимающихся спортом за деньги (ведь можно же получить налоговый вычет за платные медицинские услуги).

Второй большой блок — это здравоохранение. Мы знаем, что после определённого возраста, особенно после 70 лет, у многих появляются довольно тяжелые заболевания, до которых раньше люди просто не доживали. Это и онкология, и Альцгеймер, и хронические сердечно-сосудистые заболевания, которые требуют своевременного выявления и лечения, причем часто за довольно большие деньги. Здесь мы упираемся в то, что медицина должна перейти с условно элементарного уровня на высокие технологии. Посмотрите расходы на здравоохранение в тех странах, где средняя продолжительность жизни действительно достигла 80 лет и уже даже превысила этот уровень — они принципиально больше, чем в России: если посчитать на душу населения, то в разы больше.

Третий большой блок — это экология. Есть целый ряд городов, где экологическая ситуация очень неблагополучная. Некоторые экологи обращают внимание на то, что в России треть населения живет в тех условиях, в которых жить нельзя. Например, Нижегородская область стала одним из лидеров по онкозаболеваемости из-за некачественной окружающей среды.

Да, в последние годы продолжительность жизни в России росла довольно быстро, до года в течение года. Но каждый год сверх достигнутых 72 лет должен теперь даваться совсем другими методами и другими деньгами. Еще один важный нюанс: все, о чем мы говорим, это во многом привилегия среднего класса. Но если средний класс составляет большинство населения, тогда средняя продолжительность жизни достигает 80 лет. А если это меньшинство, как у нас, тогда те параметры, о которых президент заявил в своем указе, это параметры для этого меньшинства, а не для большинства. То есть на самом деле задача — обеспечить большинство населения нормальным достатком.

Так возможно ли достигнуть тех показателей, которые Владимир Путин обозначил в своем указе, за 6 лет? Конечно, это было бы очень хорошо. Но я боюсь, что инерция тех трендов, которые сложились в последние годы, этого сделать не позволит. Потому что нужен очень резкий, радикальный разворот по очень многим параметрам. Скорее, через год-два мы можем увидеть негативный эффект от сокращения финансирования сферы здравоохранения, которое проводилось в последние годы: например, рост продолжительности жизни станет совсем небольшим или вовсе остановится. А я повторюсь: показатель продолжительности жизни – это результат комплекса факторов. По оценкам Всемирной организации здравоохранения, собственно здравоохранение в этом комплексе не имеет решающего значения.

6/11 Как мотивировать россиян вести здоровый образ жизни?

Правительство должно мотивировать, в первую очередь, себя на то, чтобы заняться проблемами здравоохранения, которые напрямую связаны с потреблением гражданами вредных (а если говорить про сигареты — смертельных) продуктов. Какие меры точно сработают? Ровно те, которые сработали в других странах мира, и не нужно нам выдумывать великорусский велосипед! Выделю три:

— существенное повышение акциза на сигареты до уровня не менее 2 долларов за пачку,

— изменение упаковки продуктов питания (вредные продукты , то есть те, которые содержат много соли, сахара, трансжиров, должны быть промаркированы),

— утверждение акциза на сладкие газированные напитки.

— просвещение и популяризация ЗОЖ – это тоже важно и интересно, но только в сочетании с более эффективными мерами, иначе ЗОЖ без запретов останется только позитивной болтологией.

Повышение акцизов работает и на снижение доступности продукта из-за роста цены,  и на повышение доходов бюджета. Сейчас доля акциза в пачке сигарет меньше 50% процентов, при рекомендации Всемирной организации здравоохранения в 75%. Это значит, что транснациональные табачные компании получают больше прибыли, часть которой они направляют на лоббистские усилия по противодействию принятию тех самых эффективных мер.

Новое правительство может вернуться к исполнению своих международных обязательств (а именно реализации Рамочной конвенции Всемирной организации здравоохранения по борьбе против табака) и начать повышать акциз, чтобы довести его долю хотя бы до уровня беднейших стран ЕС или Турции. Деньги от табачного акциза нужно направлять на мирные, социальные цели: модернизацию здравоохранения, помощь бросающим курить, ту же пропаганду ЗОЖ. В 2017 году эти поступления составили почти 591 млрд рублей при потенциале в 1 триллион рублей.

Новое правительство может также пересмотреть законопроект, который разрешает пользоваться системами нагревания табака и электронными сигаретами в кафе и ресторанах, на территориях школ и ВУЗов, в гостиницах и торговых центрах. «Здоровой» альтернативой курению эти системы назвать нельзя. К сожалению, сейчас позиция правительства по этому вопросу формируется табачной индустрией и в интересах индустрии, голос Минздрава не обладает достаточной силой.

Что касается еды, то здесь главными задачами для правительства должны стать полное информирование людей о том, что они едят (новая маркировка продуктов питания), и сокращение потребления однозначно вредной еды – в первую очередь, сладкой газировки (введение акциза). Сейчас россияне лишены возможности по-настоящему оценить степень полезности или вредности того или иного пищевого продукта. А именно – узнать, сколько в нем сахара, насыщенных жиров, соли, трансжиров. Наверное все, кто был в Европе и США, видели, насколько больше обязательной информации можно найти на упаковке любой еды: молока, сыра, чипсов, шоколада и пр. В Чили по закону на упаковках еды стоит специальный знак, похожий на стоп-сигнал, предупреждающий о высоком содержании в продукте сахара, насыщенных жиров, соли. Введение акциза на сладкую газировку работает уже в 30 странах мира (включая Францию, Великобританию, Финляндию, Мексику идр) и так же, как и табачный акциз: оно приведет к повышению цены, а по данным ВОЗ, результатом повышения цены хотя бы на 20% является заметное снижение потребления.

Самое интересное, что большинство потребителей нездоровых продуктов понимают и поддерживают именно ограничительные меры, понимая что сами без активности государства не справятся с тем, что может уничтожить их здоровье.

7/11 Что будет с фрилансерами при четвертом сроке Путина?

К деятельности самозанятых граждан в последнее время приковано большое внимание со стороны самых разных государственных органов. К сожалению, основные инициативы направлены на усиление контроля деятельности самозанятых, а не на повышение эффективности их работы и создание комфортных условий для развития. Таким образом, предполагается, что государство должно выполнять по отношению к самозанятым в большей степени репрессивную, нежели поддерживающую функцию.

Самозанятые, фрилансеры или независимые профессионалы – это люди, которые не состоят в штате организации. Это отличает их как от наемных работников, так и от предпринимателей, организующих свой бизнес в рамках фирмы. Они оказывают услуги для различных организаций и частных лиц на условиях временного договора (по контракту), часто на удаленной основе. Помимо традиционных видов самозанятости, таких как няни, репетиторы, кондитеры, фотографы, журналисты, переводчики и т.п., развитие интернета привело к появлению среди самозанятых большого количества высоко квалифицированных специалистов из IT-сферы – программистов, веб-разработчиков, дизайнеров, копирайтеров и т.д.

Прежде всего, стоит сказать о количестве лиц, которые относят себя к самозанятым. В разных источниках я встречал совершенно невероятные цифры – от 15 до 25 млн. человек. Между тем, результаты социологических опросов позволяют усомниться в том, что самозанятые составляют треть всего экономически-активного населения страны. Данные как российских (RLMS HSE), так и международных (ISSP) исследований показывают, что доля самозанятых граждан в России составляет не более 5% от числа работающих граждан. Она является одной из самых низких как среди других европейских стран, так и в целом на всём постсоветстком пространстве. Это если речь идёт о людях, для которых самозанятость является основным источником дохода. Другое дело, что среди россиян распространена вторичная занятость, и многие люди могут заниматься подработками в свободное время. Однако данная деятельность составляет, как правило, лишь очень небольшую часть их личного дохода и дохода семьи и представляет собой, скорее, хобби, нежели серьёзную профессиональную деятельность.

Причиной столь низкого уровня самозанятости в России является в значительной степени преемственность советской хозяйственной и трудовой культуры. В СССР индивидуальная трудовая деятельности не только не поощрялась, но даже рассматривалась как нечто постыдное и недостойное. Отсюда у многих людей, особенно старшего поколения, но не только, сохраняется стереотип о том, что настоящая работа может быть только в организации, внутри трудового коллектива. Население настолько привыкло к патернализму, что осуждает тех, кто работает без «хозяина», осуществляя самостоятельный поиск заказчиков и рискуя остаться без заработка на длительный период времени. Поэтому мы в России имеем один из самых низких уровней склонности к предпринимательской деятельности. Люди не хотят открывать собственное дело на свой страх и риск, а хотят иметь «тёплое местечко». Поэтому столь высока в России ценность «надёжного места работы»: в общем списке трудовых ценностей этот пункт обычно идёт на втором месте (его отмечают около 70% опрошенных), сразу после «высокого уровня заработной платы» (более 90%), опережая «интересную работу», «профессиональный рост», «удобный график» и т.п.

Между тем, можно сказать, что самозанятые и фрилансеры представляют собой авангард трудовой рабочей силы. Эти люди ни от кого не зависят, работают на себя, эффективно управляют собственным трудовым графиком, осваивают принципы само-менеджмента. Многие из них впоследствии могут открыть свой бизнес и стать успешными предпринимателями. В то же время мониторинговое исследование фрилансеров, которое Высшая школа экономики проводит с 2008 года, показывает, что уровень неформальных практик на этом рынке стабильно высок: только 12% фрилансеров обычно заключают официальный трудовой договор с заказчиком, в то время как треть, например, вовсе ограничиваются устной договорённостью.

Самозанятые – это люди, привыкшие к свободе во всём. Боюсь, что попытки репрессивными методами заставить их где-то зарегистрироваться и представлять отчёт о своей деятельности ни к чему хорошему не приведут. Их надо заинтересовать, показать преимущества легализации, возможности, которые перед ними открываются. Кроме того, самозанятые резонно опасаются того, что «правила игры» могут в любой момент спонтанно и непредсказуемо измениться. Государство может сейчас установить любые льготные условия для их деятельности, а через год или два года они могут быть резко ужесточены и станут уже совершенно неподъёмными. Поэтому здесь очень важно прежде всего сформировать доверие у экономических агентов к государству. На это должны быть нацелены основные усилия.

8/11 Как цифровые технологии в экономике и социальной сфере улучшат жизнь россиян?

На этот вопрос самый простой ответ — любые, которые появляются, сразу же становятся частью экономики и, иногда сразу, а иногда и с задержкой, социальной жизни. И жизнь от этого с одной стороны станет удобнее, с другой наполнится новыми рисками.

Поэтому, наверное, корректно будет сузить поле и сосредоточиться на больших группах технологических новаций, которые могут в ближайшее время заметно повлиять на нашу жизнь

Новые системы идентификации, в первую очередь основанные на биометрии — считывании уникальных биологических параметров человека. Так, многие уже привыкли разблокировать свои телефоны отпечатком пальцев, но развитие технологий продвинулось много дальше. Уровень достоверности биологической идентификации по таким параметрам, как отпечатки пальцев, голос, изображению уже сегодня становится таким, что не уступает предъявлению нами документа и превосходит использующееся в работе банков задавание контрольных вопросов, при этом может осуществляться удаленно. В самое ближайшее время использование этого станет массовым и скорее всего в ближайшее время нас ждет и законодательное оформление этого как полноценного способа идентификации, в том числе при взаимодействии человека с государством.

Будут появляться альтернативные платежные сервисы, например, на базе мессенджеров. Это уже очень широко распространено в Китае, даже среди далеких от современных технологий людей, и с большой вероятностью скоро появится у нас. Результата этого — возможность легко и мгновенно заплатить в любом месте без специальной инфраструктуры типа банковских терминалов, снижающая издержки для бизнеса и повышающая удобство для граждан. Одновременно с этим – гораздо более высокая прозрачность для государственных фискальных органов.

Качественно новым шагом развития медицины вызовет массовое использование различных систем удаленного мониторинга физиологических параметров – уже отчасти получивших широкое распространение в форме разнообразных фитнес-браслетов. Пока для полноценного применения систем мониторинга здоровья не хватает технологической и, в еще большей степени, правовой базы, но появление этого не за горами.

Накопление различных цифровых данных о нас приводит в ближайшее время к появлениям так называемых «цифровых двойников» – компьютерного образа реального объекта. Это уже давно существует с промышленными изделиями, но постепенно приходит и в социальную жизнь.

Также нельзя не отметить во многом переоцененную в нашей стране, но тем не менее способную существенно повлиять на экономику и общество технологию распределенных реестров, или как чаще говорят — блокчейн. Она позволяет создать систему надежной фиксации взаимоотношений, не требующую большого числа обеспечивающих доверие сторон посредников — держателей реестров, заверения договоров и т.п. — и позволяющих существенно ускорить и удешевить надежное проведение сделок.

9/11 Что делать с такими свалками, как полигон «Ядрово»?

Чтобы предотвратить выбросы сероводорода со свалок, властям Москвы и Подмосковья необходимо немедленно пересмотреть свои взгляды на решение мусорной проблемы: полноценно развивать раздельный сбор и переработку отходов (в первую очередь отделять пищевые отходы), а также принять меры по сокращению образования отходов. Правда, мусор с ликвидируемых свалок уже никак не будет уничтожаться, он останется на своем месте навсегда.

Власти Москвы проводили различные эксперименты по внедрению раздельного сбора отходов с 1998 года. Но до последнего времени так и не смогли организовать полноценную систему раздельного сбора и переработки отходов. За те годы, пока Москва экспериментировала, Великобритания успела увеличить долю перерабатываемых отходов с 7 % до 45 %, а Сан-Франциско — с 40 % до 80 %. Произошло это благодаря работе властей, направленной на полномасштабное внедрение раздельного сбора отходов и на принятие мер по сокращению их образования. Московские власти это время упустили, в столице по-прежнему перерабатывается не более 5–10 % отходов. Хотя, думаю, в Москве и области наладить цивилизованную и эффективную работу с отходами можно было бы за 6 – 8 лет.

Но как все будет выглядеть на практике, знает только власть. По меньшей мере, строительство пяти мусоросжигательных заводов, четыре из которых должны заработать в Подмосковье уже в 2021 и 2022 годах, исполнению указа президента не способствуют.

10/11 На исполнение майских указов планируется потратить 25 трлн рублей. Откуда возьмется эта сумма?

Несколько дней назад ВЦИОМ представил результаты опроса руководителей более 1,4 тыс. российских компаний. Картина получилась многозначно примечательной. 76% участников оценили текущее состояние отечественной экономики как проблемное или катастрофическое (63% указали на то, что положение их бизнесов ухудшилось, год назад об этом говорили 59%). В то же время, 53% надеются, что ближайшие 2-3 года макротренды будут двигаться по восходящей траектории. Такой вот противоречиво неоднозначный контекст ожиданий от деятельности нового правительства.

Замысел его предназначения, с непопулярной точки зрения исторического непессимизма, предельно ясен — выбраться из нынешнего структурного кризиса, то бишь 1,5-2%-го гетто потенциального роста. Логика требуемых действий тоже в принципе понятна. Усилия денежных властей призваны заякорить низкоинфляционную среду, поддерживая бюджетную консолидацию с упором на повышение эффективности госрасходов (при их определенном перераспределении), что, в свою очередь, позволяет определить «адреса, пароли, явки» структурных реформ. Их первоочередные приоритеты сложились: госзаказ, большая часть госинвестиций, секторы социальной сферы, развитие конкуренции на базе трехлетнего национального плана. Вкупе с переформатированием регулятивно-надзорных функций государства предстоящие решения должны привести к «потеплению» делового климата до температуры, позволяющей запустить мотор инвестиционного роста.

Что из этого замысла способно осуществиться на деле (и в какие сроки) покажут уже ближайшие месяцы. До 1 октября, то есть, внесения бюджета-2019 и финплана на следующие три года в Госдуму РФ, должны быть утверждены два ключевых документа — основные направления деятельности правительства и прогноз социально-экономического развития (в правительство они должны поступить до 1 сентября).

Их содержание, хочу надеяться, снимет большую часть вопросов экспертного сообщества по поводу ключевых направлений, предопределяющих ускорение роста, несоразмерности целевых показателей (или их отсутствия) по многим задачам, неопределенности управленческих приоритетов. Кроме того, инвесторы и рынки ждут большей ясности по переменам в отношениях государства и бизнеса, укреплению защиты собственности, реформе судебной системы, облику налоговой системы следующего шестилетнего цикла, снижению доли государства в экономике, повышению эффективности и прозрачности госкомпаний.

Напомню, что до 1 октября предстоит разработать или скорректировать все национальные проекты. Согласно среднесрочной бюджетной стратегии Минфина, расходы госказны до 2024 года включительно составят 112 трлн рублей. Майский указ стоит чуть меньше четверти этой суммы — 4 с небольшим триллиона в год (25-27% ежегодных расходных назначений). Достаточность затрат пока неочевидна. Потребность может оказаться выше. К тому же 8 трлн рублей требуется разыскать дополнительно.

Тем актуальнее вопрос об источниках. В числе официально заявленных опций: доходы бюджета от ускорения роста ВВП; общесистемные меры в макроэкономической политике и налоговом администрировании стоимостью в 1,2 трлн рублей доппоступлений в бюджет (их конкретный перечень, впрочем, не обнародован); возможности маневра в перераспределении госрасходов.

Эксперты к этому добавляют введение более мягкой редакции бюджетного правила (с повышением цены отсечения до $45-47 за баррель), экономию расходов за счет пенсионной реформы, использование средств Фонда национального благосостояния (ФНБ) и увеличение госдолга. Ответ на вопрос, что именно будет выбрано и в какой конкретной композиции, в полной мере пока не просматривается.

Повышать НДС или НДФЛ рискованно, можно разогнать инфляцию. Фонд национального благосостояния еще необходимо дополнить до 7% ВВП, на что уйдет, по-видимому, весь следующий год. К предварительности росписи необходимого для исполнения майского указа, между тем, добавляется неопределенность стоимости уже, казалось бы, сложившихся безальтернативных решений. То же повышение пенсионного возраста потребует расходов на создание системы непрерывного образования взрослых, увеличения затрат на здравоохранение, поддержку занятости и т.п. Просчитано ли? Неочевидно!

По мировому опыту, структурные реформы во многом осуществляются за счет самофинансирования — прежде всего, эффекта от ускорения роста, чему значимо способствует повышение отдачи от госрасходов. Назначения Антона Силуанова и Татьяны Голиковой в этом смысле обнадеживают. Равно как и то, что Счетная палата во главе с Алексеем Кудриным становится своего рода «засадным полком» назначенного прорыва к целям-2024. Если удастся выстроить на основе открытого аудита госфинансов общественный контроль за ними, то это уже другой, много более позитивный контекст для развертывания экономико-политической логики исполнения российской структурной повестки. Подсчет триллионов — дело слишком важное, чтобы оставлять его только на совести кабинета министров. 10 трлн рублей на дороги, к примеру, не могут рассматриваться в отрыве от готовящейся стратегии пространственного развития РФ, которая должна коснуться более тысячи городов и поселений, где живут 30 млн человек. Могут ведь и подсказать, куда и как тратить.

На мой взгляд, едва ли не главный риск и майского указа, и нового правительства – дефицит содержательных коммуникаций госуправления, бизнеса и гражданского общества. В отличие от «батальонов», которые всегда «просят огня», триллионы требуют диалога!

11/11 Как антироссийские санкции повлияют на исполнение майских указов?

Реализация майского указа президента требует немалых денег (по оценкам правительства — дополнительно 8 трлн рублей). Наиболее логично и безболезненно получить их за счет ускорения экономического роста с последующим притоком доходов в казну. Соответственно, все, что сдерживает экономический рост, в том числе и западные санкции, потенциально препятствует решению задач, поставленных президентом. Однако, важно разобраться здесь в нюансах.

Во-первых, санкции усугубляют кризисные явления и стагнацию в российской экономике, но не являются их первопричиной. Главная причина второго за последние 9 лет кризиса нашей экономики в порочности той модели развития, ставка на которую была сделана в середине нулевых годов. Это курс на огосударствление экономики с сопутствующим ограничением конкуренции, ставка на сырьевой экспорт, весьма уязвимый при изменении внешнеэкономической конъюнктуры. Добавим незащищенность частной собственности, вызывающую бегство капитала и неготовность бизнеса к инвестициям в России, и запредельный уровень коррупционного и административного давления на бизнес.

Во-вторых, западные санкции весьма различны с точки зрения их объектов и, соответственно, влияния на экономику. Санкции, препятствующие получению из-за рубежа современных технологий или дешевых кредитов, а тем более прямых инвестиций, несомненно, сдерживают рост, особенно в отдельных секторах. Правда, закрытие для многих российских компаний западного рынка капитала имеет и оборотную сторону – девальвацию рубля. Она как раз способствует наращиванию экспорта и получению бюджетом дополнительных доходов от внешнеэкономической деятельности.

Однако, многие санкции имеют персональный характер, распространяясь на отдельных госчиновников и близких к власти предпринимателей. Эти санкции, часто весьма болезненные для конкретных людей, практически безвредны для экономики страны. Здесь есть одно НО. Наше правительство быстро бросается на помощь попавшим под санкции «дружественным» бизнесменам. Формы их поддержки разнообразны, как и просьбы о ней самих бизнесменов. Как правило, все просят денег. Или непосредственно из бюджета, или льготных кредитов от госбанков для замещения закрытых западных заимствований. Бывают более завуалированные просьбы денег через расширение доступа к госзаказу. Встречаются и экзотические пожелания. Так, недавно включенный в санкционные списки В.Вексельберг помимо 550 млрд. руб. запросил у правительства запрет на импорт газировки и минералки, конкурирующей с продукцией его компании. Понятно, что израсходованные на такую господдержку деньги нельзя использовать для решения проблем образования, здравоохранения, борьбу с бедностью и иными бедами.

Основной аргумент в защиту этой поддержки состоит в том, что при ее отсутствии компании олигархов могут сократить свою деятельность и даже обанкротиться. В итоге люди потеряют рабочие места, а государство налоги. Эта аргументация внешне не лишена логики. Однако, санкционный режим против компаний частного бизнеса за малым исключением вводится в качестве средства наказания именно их конкретных владельцев. Так, в нашумевшем недавнем примере болезненных санкций против О. Дерипаски вводившие их ведомства США прямо заявили, что реальный отказ от собственности на эти компании г-на Дерипаски будет основанием для снятия с них санкций.

И в этом месте логика защиты господдержки олигархов рушится. Понятно, что рабочие места и налоги от компаний в малой степени зависят от их бенефициарного владельца. А если расставаться с владением компаниями категорически не хочется, то можно перестать выводить прибыль в офшоры, продать пару-тройку яхт, дворцов и вилл на Лазурном берегу, футбольные клубы и отказаться от иных дорогостоящих хобби. По крайней мере часть финансовой дыры от санкций так можно закрыть. А сэкономленные государственные деньги пойдут на решение более острых проблем в стране, включая достижение целей, поставленных в указе президента.