«"О Боже, какой мужчина!" принес мне Green Card»
Режиссер видеоклипов Мария Скобелева работала с крупнейшими звездами отечественной и зарубежной сцены. В рамках рубрики «Рабочие моменты» читайте, как отличить Трэвиса Скотта от его друзей, почему съемки в России превращаются в балаган, и как вирусный клип с Натали помогает попасть в Америку.
9 вопросов
1. Каково это — быть режиссером видеоклипов?2. Как проходит подготовка к съемке клипа?3. Кто для вас идеал в съемке видеоклипов?4. Какие приемы вы чаще всего используете в съемке видеоклипов?5. С какими исполнителями вы работали?6. Как отличается работа с российскими и зарубежными исполнителями?7. Что забавного случалось во время съемок видеоклипов?8. Что отличает вас как режиссера от других?9. Какая работа из вашей режиссерской практики — самая сложная?

В первую очередь — это счастье. Это радость и абсолютно полноценный творческий процесс, который ничем не отличается от съемки большой картины. Даже в свою трехминутную работу нужно вложить смысловую нагрузку так же, как и в большом кинематографе: есть своя форма вступления, развития, экспрессия. Меняется темп, ритм, градус. Потом все достигает своего максимального развития, пика, а дальше все сходит на нет и может быть фальшь кода. Это полноценное произведение, и режиссер имеет возможность вложить в него все, что хочет.

Отличие только в том, что работа выполняется за меньшие сроки: это, как правило, один-два съемочных дня. Монтаж и постпродакшн занимают около недели. Если это большой клип с участием колористов — людей, которые занимаются графикой — то сдача проекта может растягиваться на месяц, но не на годы, как это случается в большом кино. Поэтому быть режиссером видеороликов круто.

Эта работа — большая ответственность. Зрителя можно чему-то научить, а можно испортить, можно на что-то искушать, пока он вовлечен в ваш проект. Так, рэпер Tyga при моем первом сотрудничестве с ним захотел видеть в картинке «girls, guns and cocaine» (девушек, оружие и кокаин), но я даже сначала смутилась — это противоречит моим религиозным границам, форматам, потому что я человек, который ходит в храм, и наличие таких вещей в кадре не является эстетически приятным, даже аморальным.

Но я подумала, что и в детских сказках есть Баба Яга и прочие злые силы. Поэтому я могу представить девушек, которые употребляют горы baking soda, — это была пищевая сода на площадке. Потом эти девушки накрываются шелковыми тканями, лоскутами, пленками, блестками, и это символ того, что они умерли, они не выдержали, они распрощались с жизнью под гнетом наркотических препаратов. И это была моя доза морали в абсолютно аморальном проекте, который назывался $ervim Dat Raww.

2/9 Как проходит подготовка к съемке клипа?

Артист присылает мне песню. Я сажусь за написание тритмента. Прикрепляю картинки из Google, отправляю все это обратно артисту. Далее получаю либо одобрение, либо приходят правки. Так, допустим, сцена, в которой были девушки с огромными автоматами, не понравилась Honey Cocaine. Она не хотела видеть девушек с оружием, только мужчин. И эта сцена была исключена. Такие детали артисты абсолютно вправе менять. Далее я отправляю все это продюсеру, который считает бюджет, и снова отправляю обратно артисту. После этого либо мы протягиваем друг другу руки и  соглашаемся на сделку, либо артист просит о скидках. Или наоборот, что в Америке случается часто, артист предоставляет больше средств, чем мы рассчитывали, для выполнения программы, чтобы сделать проект круче. Это, пожалуй, одно из самых больших отличий американских и российских артистов. Российские хотят сэкономить. Американцы понимают, что клипы — это их лицо. Они хотят вложить больше, чем я  запрашиваю. Дальше мы создаем группу в WhatsApp, там обмениваемся своими идеями. Это очень круто, можно просто набросать какие-то аудио-сообщения вроде: «Не забудьте, нам нужен мешок денег и пять литров молока», и все эти notes принимают во внимание наши организаторы. Уже на площадке все эти детали будут присутствовать.

Перед самой съемкой я часто езжу со стилистами на площадку. Часто я сама являюсь стилистом проекта и выбираю луки для артистов. Также очень люблю вместе с нашим художником ездить в Props и выбирать реквизиты. Это одно из моих любимых дел. Так, перед съемками клипа Ольги Бузовой «Бери меня» мы ездили с оператором Артуром выбирать деревья, вот эти сакуры. Это был, чтобы вам не соврать, целый город, только из деревьев: из искусственных и настоящих, в котором ты ездишь на гольфкарах, и мы минимум полдня потратили на то, чтобы посмотреть одну восьмую этого огромного города, этих зеленых плантаций. Как раз когда мы выбрали сакуры, которые вы можете наблюдать в клипе, мы узнали о том, что умер вокалист группы Linkin Park. Мы ездили, готовились к съемкам, смеялись, а потом выяснилось, что случилось такое горе. Это просто такое яркое воспоминание о том дне.

Мы встречаемся на площадке рано утром или поздно ночью: в зависимости от того, во сколько у нас поставлена смена. До этого мы ведем большую подготовительную работу с моим first AD (первый ассистент режиссера). Я очень часто работаю с Паркером, вторым режиссером, который постоянно работает с Missy Eliott, с Drake, с Jay-Z. В общем, со всеми супер-значимыми яркими артистами современности, и для меня честь работать с ними. Это большое удовольствие.
Американский местный продакшн очень отличается от Москвы. Я работала пять лет в этой индустрии в Москве, и могу сказать, что разница феноменальная. Здесь 33  ассистента, которые действительно на своем месте, ускоряют твой процесс и никогда даже не приходится спрашивать у продюсера о рациях или таких элементарных вещах, как портативный монитор или полотенце: они просто всегда есть. Продюсер всегда готов к любому креативу с твоей стороны, всегда это поддержит и, конечно, в чем-то тебя будет лимитировать. Допустим, в России ты можешь все взорвать, все будут рады, любую пиротехнику разрешат использовать, здесь такого не может быть. Если мы поджигаем даже спичку, то это увеличивает бюджет. Несколько тысяч долларов стоит такая спичка, потому что за стенкой будет дежурить пожарная машина и еще множество других деталей придется обсуждать. В общем, такие вещи никто не поддерживает на площадке.

Ну а дальше уже — рабочий процесс. Я люблю начинать заранее — снимать какие-то моменты, которые будут разбавлять мои видео до того, как придет артист, чтобы мы уже разогрелись, разыгрались и дальше уже в полной мере приступили к съемке нашего лидера.

3/9 Кто для вас идеал в съемке видеоклипов?

Я большой фанат Дэвида Линча. Я люблю его картины и сериалы, мне нравится как он поет. Мне нравятся музыкальные ролики, которые он снимает для себя и для других артистов. Еще я фанат Woodkid. На мой взгляд он совершенно потрясающий человек, и как артист, и как режиссер. Он снимал большое количество роликов для Ланы Дель Рэй, ее самые яркие, первые работы. И он, конечно, работает с собой, ограничивает других артистов, не дает свой талант, не раздает его всем. То, что я видела, мне очень нравится, иногда даже круто оставаться таким деликатесом, каким он является.

Конечно же, Герб Ритц. Этот режиссер снял просто культовую вещь: Крис Айзек — Wicked Game. Для меня это настольный видеоролик.

Иногда мой артист заявляет мне о том, что мы должны вложить какой-то смысл. Но иногда музыкальный видеоролик может быть просто классным, просто эмоциональным, чувственным. Чтобы зритель, включив его, испытал вообще хоть что-то, не задумывался, не анализировал, а просто влюбился. Эта задача еще более сложная и серьезная. Этому не научат ни в одной киношколе. Это просто должна быть душа, а спустя время ты уже эту душу можешь научиться использовать, те или иные приемы, можешь просто научиться делить ее с публикой. Так Wicked Game Криса Айзека — это вечная песня, вечный клип. Ничего, кроме красивых людей и страсти, вы там не увидите. Какие-то детали, допустим, облупившийся лак на ногтях у Хелены Кристенсен, невероятной красивой модели. Они говорят о том, что она такая, рок, хотя у нее абсолютно элегантная внешность. Допустим, белье, не какие-то tangs Victoria's Secret: у нее большие, немножечко даже небрежные белые парашютообразные трусы, которые выдают в ней некую невинность. И это смешение с небрежно нанесенным черным лаком на ногтях дает нам эти эмоции. Есть такие детали, которые вы просто должны чувствовать, И плевать на всех и на все. Этот клип для меня номер один.

4/9 Какие приемы вы чаще всего используете в съемке видеоклипов?

Начну с того, что я никогда не ходила в киношколы, а закончила архитектурный институт. Он мне очень помог в получении какой-то вкусовой и эстетической базы.  Я знаю основы светологии, композиции, истории искусств. Все это очень помогло, но именно киноремеслу меня никто не учил, я варилась в собственном соку многие годы, и сейчас уже идет восьмой год моего изучения этой профессии.

Определенно сложились какие-то свои навыки. Допустим, где-то в 2008-2010 году были очень модными контровой свет, какой-нибудь заметненький рапидик на 90 кадров в секунду и, допустим, летающая пыль или снег. Это вещи, которые всегда создают настроение. Сюда же относятся работа с водой, замедленная съемка. Они всегда дадут нужный эффект: что бы мы не видели в кадре, что бы в кадре не происходило, это всегда будет красиво. Мы очень долго баловались с какими-то искрящимися, летящими вещами.

Блестки — это вообще феномен. Когда года два-три назад они зашли, хотелось в каждую работу насыпать ванны блесток. Это элементарные дешевые приемы, спецэффекты физического характера, которые мы не рисуем потом.

На самом деле я могу много  рассказывать о каких-то приемах, у меня их целая гора, я готова рубрику открыть по этому поводу. Они все элементарные, но реально работают: макродетали, открытые глазки, открытые губки... Проводить человека в затылок — очень действенный прием. Определенные части тела могут сыграть свою роль. Затылок, как ни странно, иногда очень много говорит. Даже в фильме Звягинцева «Левиафан» самый сильный кадр, — когда герой сидит в своем «Икарусе», а камера висит над ним. Ты смотришь на затылок и понимаешь: все, это предел.

5/9 С какими исполнителями вы работали?

Я работала с многими артистами в России. Судьба свела с колоссальным количеством людей. Я снимала и Дубцову, и Любу Успенскую, работала с певицей Натали. Клип «О боже какой мужчина» вообще принес мне Green Card. Мы с моим адвокатом получили звание extraordinary, благодаря такому колоссальному, огромному, рекордному количеству просмотров: для тех лет это было чем-то невероятным. Я работала с Владом Топаловым, с Виктором Дробышем, с его ребятами, молодыми, новыми EL'MAN, группа CASH. Такими проектами, как Стас Пьеха и Самбурская, певица Слава и Сати Казанова. В Москве практически все побывали в моих лапах. Хорошо это или плохо, клипы у нас совместные есть.

А что касается Америки, то я переехала сюда, и первым моим артистом был сын P. Diddy, Quincy. Мы с ним сделали два музыкальных видеоролика, затем это был Трэвис Скотт, Tyga, 24 hours, MadeinTYO. Большие ребята, большие рэп артисты, огромные бренды, такие как Shay Jewerly, которые не слезают с обложек Vogue уже несколько месяцев, и это очень большая победа для нас всех. Мы своих заказчиков любим и ценим.

6/9 Как отличается работа с российскими и зарубежными исполнителями?

Отличается работа с русскими и забугорными исполнителями однозначно. Это одна из причин, почему я уже долгое время проживаю в Лос-Анджелесе. Люди проще, они по-настоящему талантливы и, как я понимаю, хорошо получают за свои проекты. Именно поэтому они хотят в них вкладываться. Бюджеты несравнимы в Москве и в Лос-Анджелесе. Артисты всегда на твоей стороне. Артист никогда с тобой не спорит. Если артист тебя выбрал как режиссера на площадку, он будет следовать твоим рекомендациям и прислушиваться. Он может что-то посоветовать, что-то спросить, но он с тобой в одной упряжке, чего никогда не бывает в России: всегда какая-то «Игра престолов», и, честно говоря, мне это просто неинтересно. Я люблю своих артистов, правда, мне с ними повезло. Я не могу сказать, что все такие, но большая часть ребят. Видимо от того, что медиаиндустрия — это вообще новый виток развития государства, она еще очень хрупкая и слабая. Как дети капризничают, не от того, что они плохие, а от того, что они еще дурачки, так и наши российские артисты еще не созрели и также хотят, чтобы им протирали корону, вместо того, чтобы концентрироваться на выполнении работы.

В России я часто я сталкивалась с тем, что артисты, особенно молодые, приглашают своих друзей, которые приносят с собой груду алкоголя, устраивают веселье, и в этот момент становится сложно управлять толпой. Особенно тяжело, когда идет тет-а-тет работа с артистом, и ты можешь быть не очень корректным в своих выражениях, стремиться получить ту или иную эмоцию. А я человек, уважающий других людей, мне сложно делать какие-то нелестные комментарии, обсуждать критические моменты, когда смотрят другие ребята. Иногда все просто превращается в балаган. Потому что для одних — это событие, для молодого артиста — съемка музыкального ролика. А для нас всех, людей по ту сторону камеры, — это захватывающая, но тем не менее обыденная работа, повторяющийся из раза в раз процесс.

Российские ребята перенимают западную моду вовлечения своих друзей в процесс, но при этом совершенно не знают, как себя вести, и постоянно задают вопросы: «Как я? Как я был в кадре?» Мы от этого уже просто улыбаемся.

На самом деле я люблю свою страну и считаю, что у нас реализуется огромное количество творческих, классных проектов. И люди невероятные — с какой-то искрой, с настоящим талантом, есть и у нас.

Но, к сожалению, материально это все не закреплено, продюсеры на такие проекты не выделяют бюджета, в принципе не замечают подобных артистов. Так что я думаю в ближайшем будущем заняться продвижением некоторых талантов хотя бы просто в интернете.

Но, что касается моего дохода, тут тоже есть различия. Мой доход формируется моими менеджерами, агентами. И, как правило, на территории США у меня фиксированный гонорар, и слава богу, я не занимаюсь привычной в России нервотрепкой. Все просто идет по маслу и гонорары отличаются в  США, примерно в 5 раз больше, чем у нас.

7/9 Что забавного случалось во время съемок видеоклипов?

Например, история с работой над клипом «Uber everywhere» Трэвиса Скотта.

В день съемок мы приехали на площадку: очень долго пыхтели, работали, снимали разные кадры. У нас огромное количество техники, мы снимаем сцены, как люди мчатся по пустыне на машинах из фильма «Mad Max», на Russian Arm, с нами 6 трейлеров. Нас всех постоянно куда-то перевозят на квадроциклах, постоянно мчимся из одного пункта в другой и все это в суматохе, адской жаре в пустыне.

И тут в шесть вечера на своем самолете прилетает Трэвис, ко мне подбегает Паркер, мой второй режиссер, и говорит: «Мария, Мария, Мария, срочно надо знакомься с артистом, он ждет, давай, давай!»

Меня доставляют к нему, я забегаю в трейлер, вся в песке с растрепанными волосами, и понимаю, что не могу определить, кто из всех людей — Трэвис. Там сидят шесть ребят, очень похожих друг на друга, как будто шестерняшки, и я совсем не могла понять, кто Трэвис.

На самом деле эта ситуация в итоге помогла мне расслабиться. Все артисты, с которыми я работаю, чрезвычайно популярны в Штатах и во всем мире, но в России знают только их песни, но, кто как выглядит, — нет. Сейчас международное телевидение уже не так развито, как было в моем детстве, поэтому никто и не знает.

И от этого мне было по кайфу, я совершенно не знала, как они выглядят, и просто спросила: «Ребят, а кто здесь Трэвис?»  Он поднял руку и совершенно не обиделся. Хотя это артист, который сейчас — один из самых востребованных в мире.

8/9 Что отличает вас как режиссера от других?

Я все же могу сказать, что помимо опыта, приобретенного со временем, помимо опыта механического, у меня есть опыт жизненный. Я женщина, об этом забывать не стоит, и, конечно, все мы едины и пашем наравне, и это все очень правильно, наверное, но душа есть душа, природа есть природа, и ее не обманешь. Я смотрю на любую свою работу со стороны своих внутренних переживаний, поэтому особенно легко мне дается лирика и драма, я чувствую это как направление, как никакие другие жанры. Все о наболевшем, все о любви и незаконченных историях: эмоциональные вспышки, головокружительные приключения, отражающие мою жизнь и имеющие место в моей профессиональной деятельности.

Поэтому, если вы музыкальный продюсер, и доверяете мне какой-то трек о неразделенке, он будет явно обречен на успех. Еще мне близки вопросы материнства, эмоций, какая-то дикая эйфория от любви. Я уверена, что мужчина иначе видит эти вопросы в силу своего внутреннего направления, поэтому мое основное отличие — это эмоциональный фон, и он, слава богу, у меня богатый.

Если честно, я вообще не особо афиширую род своей деятельности, несмотря на то, что это написано в шапке Instagram. Не выставляю напоказ какие-то рабочие моменты, а зря. На самом деле — это большой труд и большая ответственность. В основном я беру проекты на себя, подписываю контракты и делаю все то, что не видит зритель: монтажи, вечные переговоры продюсер-артист и все остальные члены нашей команды, бесконечные перелеты. Допустим, в прошлом месяце у меня было 8 разных стран, мы фактически находимся в непрекращающемся туре, и это прекрасно.

9/9 Какая работа из вашей режиссерской практики — самая сложная?

Расскажу историю, не совсем связанную с моей режиссерской деятельностью.

Один раз я решила побыть в роли шпиона и отправиться на съемку других режиссеров музыкальных видеороликов, чтобы посмотреть, как происходит весь съемочный процесс других ребят. И я не придумала ничего лучше, чем просто пойти на кастинг в качестве актрисы и побыть в шкуре человека, которому дают наставления, который должен выполнять команды, и, тем не менее, я надеялась, что весь съемочный процесс будет как на ладони, изнутри.

Я пошла на первый в своей жизни audition в Лос Анджелесе, была огромная очередь, несколько дней шло прослушивание. Это был музыкальный видеоролик группы Maroon 5, на песню Cold, и меня выбрали из всей толпы девочек. Взяли на роль подводной невесты, спросили: «Мария, как вы себя чувствуете в бассейне под водой?» Я ответила, что великолепно, потому что вообще с детства обожаю воду. На моей практике уже были огромные подводные съемки в Мексике, в открытом океане. Больше четырех часов вся группа была с аквалангами, я задерживала дыхание, смотрела в мониторы, и, в общем, была целая эпопея. Поэтому я без лишнего стыда сказала: «Прекрасно, обожаю воду».

И вот я приезжаю на съемочную площадку, которая находится в нескольких часах езды от города Лос Анджелеса. Подходит ко мне бородатый мужчина средних лет и говорит: «Ну что, девочка? Как насчет твоих diving skills?». Я его переспросила: «Каких, каких?»

«Diving». Но дайвингом-то я никогда не занималась.

Ребята, это был семиметровый бассейн, самый большой бассейн в мире для проведения съемок. Там снимали клип Beyonce — «Lemonade», там снимался и «Гарри Поттер». Это самый глубокий в мире бассейн, который специально сделан для съемок. У всей команды были разрешения на использование кислорода, поэтому они просто сидели на дне, а я 62 раза опускалась на самое дно и поднималась, и все это в огромном свадебном платье.

Я была просто истерзана и могу сказать однозначно: видимо, за всю ту физическую боль, которую я причиняла когда-либо своим артистам я расплатилась этим опытом. Это было невероятно, мне кололи какие-то уколы, промывали нос какими-то специальными каплями, мне надо было продуваться. Первые десять раз вообще не могла достать до дна, потому что семь метров — это два этажа с огромной крышей или трехэтажная квартира. Это очень очень глубоко.