Готовься, Россия
США ввели новые санкции против России, затем Дональд Трамп пригрозил Кремлю ударить ракетами по Сирии. Рубль обвалился, а весь мир начал всерьез обсуждать возможность Третьей мировой войны.
7 вопросов
1. Почему Трамп публикует значимые политические заявления в твиттере?2. Трамп: «Готовься, Россия, они прилетят». Начало войны?3. Как в Америке оценивают вероятность начала Третьей мировой войны?4. Какие максимальные санкции возможны против России?5. Какими будут ответные санкции России на действия США?6. Что будет с рублем после введения санкций?7. Будет ли большая война между Россией и Западом?

Я не думаю, что здесь можно выявить именно специфику Twitter. Здесь скорее играет роль элемент случайности: Twitter стал популярен у конкретного политического деятеля, у президента США, который находится в сложных отношениях с прессой. Он использует Twitter в качестве трибуны для собственных политических заявлений.

Мы знаем, что Барак Обама этого не делал. Ключевые европейские политики также используют традиционные механизмы для декларирования внешнеполитических месседжей: брифинги, публичные заявления. Здесь я бы списал это на специфику контекста и персональный фактор президента США.

То, что его твиты оказывают влияние на политическую атмосферу — это специфика сложившейся ситуации. Здесь не играют роли характеристики Twitter как социальной сети. Да, он ограничивает сообщения определенным количеством символов, что делает их емкими, читаемыми и подходящими для дальнейшего медийного распространения. Если бы Трамп написал огромный пост в Facebook, это было бы более сложным форматом для вирального распространения, чем тот формат, который предлагает Twitter. На мой взгляд, гораздо большую значимость имеет то, что Трамп просто любит Twitter и он им пользуется.

Его бывший помощник Стивен Бреннон заявил, что не Демократическая партия является оппозицией Трампа, а масс-медиа. Он очень часто отказывает в комментариях тем или иным СМИ, руководствуясь тем, что они распространяют fake news. Чтобы это преодолеть, Трамп использует такой прямой контакт с аудиторией, тем самым делая свой аккаунт в Twitter каналом распространения политической информации.

Объяснить мотивацию Трампа относительно того, что он выкладывает противоречащие друг другу твиты, я не смогу. Почему его не контролируют? По косвенным сведениям относительно того, что происходит в Белом доме, можно судить, что это большая головная боль для его команды, что они не могут контролировать его Twitter. Известен случай, когда во время избирательной кампании на какое-то время его команде удалось запретить Трампу пользоваться своим Twitter, и его вели другие люди. Сейчас Трамп снова вернулся к тому, что он пользуется Twitter, он любит это. Он излагает здесь свои мысли, которые порой непоследовательны и не выстраиваются в цельную картину. Человек не все время мыслит рационально и последовательно. Здесь возникает некое противоречие тому, что Twitter является основным каналом распространения внешнеполитических месседжей от американского президента, коим он являться не должен. Здесь есть проблема формы и содержания, поскольку сам по себе Twitter как средство коммуникации существует для того, чтобы чирикать между собой и давать отрывочные мысли или фрагменты мыслей на 140 символов, которые не должны выстраиваться в единую картину, и это будет такой мозаикой. В силу такого формата сложно ожидать от внешнеполитических заявлений в Twitter последовательности и цельности.

Я полагаю, что шаг отказа от участия в твиттерской политике не будет расцениваться как трусость: то, что Трамп использует Twitter для коммуникации с другими политиками и с аудиторией, — это, скорее, нонсенс в американской и мировой политике, нежели тренд или правило. Этот отказ, скорее, воспринимается истеблишментом с некоторым облегчением и как возможность не усугублять конфликт. Это раз. И второе — все-таки формат коммуникации накладывает некоторые ограничения на содержание. Договориться до чего-то с помощью Twitter очень тяжело. Как правило, люди не ведут в Twitter сложных разговоров о внешней политике, тем более в отношении России и США. Это очень сложная тема, в которой множество противоречий, давних обид, эмоций. По-хорошему, эта тема должна быть предметом тонких переговоров на высоком уровне с привлечением большого количества экспертов, выделением времени на обдумывание и принятие решений, взвешивание позиции оппонента. Twitter при всех плюсах, которые он предоставляет, все-таки не является тем средством коммуникации, которое благоприятствовало бы такого рода обсуждению.

Есть долгосрочный тренд того, что условные новые медиа, к которым относится Twitter, играют в политике все большую роль.

Коммуникация становится все более горизонтальной. Мы потихоньку уходим от эпохи массового вещания, где повестка транслировалась сверху вниз. Сейчас повестка устанавливается гораздо более сложными механизмами. Мы живем в условиях гибридной медиасреды: нет четкого разделения между старыми и новыми медиа. Сама формулировка «новые медиа» несколько устарела. Сейчас повестка может устанавливаться в рамках горизонтальной коммуникации между пользователями и лидерами мнений, которые порой более популярны, чем отдельные массовые издания. Поэтому роль Twitter будет если не повышаться, то долгосрочно оставаться на таком же уровне. В данном вопросе, относительно заявлений Трампа, я бы не считал именно этот кейс свидетельством растущего или понижающегося влияния Twitter. Этот кейс выпадает из этой логики.

2/7 Трамп: «Готовься, Россия, они прилетят». Начало войны?

Ситуация такая: сейчас все говорят о возможности Третьей мировой войны, но это неправильно, потому что Третья мировая уже была — холодная война. В результате распался Советский Союз на несколько государств. Достаточно посмотреть на геополитическую карту за 80-е и 90-е годы: сразу становится ясно, что война прошла. Другое дело, что сейчас все процессы стали более сложными, чем когда-то: основную роль играют не горячие войны, а экономические, политические, информационные. Поэтому война идет, и все хотят Россию поставить на место.

Я не думаю, что дело не дойдет до «горячей» фазы: американцам это меньше всего нужно. Единственная сторона, которая может нанести им существенный военный ущерб — это наша страна. Поэтому они вряд ли решатся на эскалацию, но локальные конфликты будут. Например то, что сейчас происходит в Сирии — это проверка на прочность политического руководства нашей страны – насколько далеко оно может пойти в ответных действиях, сломается или нет. Эти конфликты будут постоянно, причем на протяжении нескольких лет. Процесс, к сожалению, только начался, и он может быть длительным.

В начале 2013 года, когда еще не было Майдана, я давал интервью «АиФ» и описывал ситуацию. Все, на удивление и к сожалению, идет по тому прогнозу, который я дал.

Тушенку покупать и бункеры строить бесполезно. Расчет у американцев идет на следующее:

  1. Делегитимизировать российское правительство, чем они сейчас активно занимаются.
  2. Произвести раскол в элитах. Они тоже активно этим занимаются, чтобы произошел верхушечный переворот. Ввести санкции против тех представителей элиты, которые сильно завязаны на западных активах, с явным намеком — смените у себя власть и мы опять все разморозим.
  3. Цветная революция. Здесь у них ситуация немного обломилась. Обычно цветные революции происходят в период выборов. Если ситуация не очевидна, то можно спекулировать на том, что произошли подтасовки, что выборы не легитимны. Можно дело раскрутить до волнений внутри страны, в ходе которых власти придется пойти на уступки. Иначе ее просто свергнут, как было в Украине. Эта технология уже отработана. Но у них сейчас ситуация с этим вариантом обломилась. Они на нее надеялись, хотя и понимали, что шансов мало. Но пытались повлиять на выборы. Поэтому они затихли, потому что это просто глупо.

Идут попытки восстановить часть элиты против руководства, и они будут продолжаться — это санкции, экономические рычаги. Международное давление — это объявление страны изгоем, что нарушает все правила международной жизни.

Сейчас ситуация у западных ребят сложная. Несмотря на агрессивную политику СМИ, те, кто хотят получить альтернативную информацию, получают ее и видят, что аргументы не выдерживают критики. В такой ситуации, когда нет реального преимущества на экономических и идеологических фронтах, ситуацию нужно обострять. Обострение ситуации — это доведение до вооруженного конфликта. Нет ничего лучше для создания образа врага, чем вооруженный конфликт. К этому сейчас все идет. Сейчас это происходит в Сирии.

Заявление Трампа о том, что он нанесет удар по сирийским объектам — это не блеф. Другое дело, что он старается просчитать варианты: если он вызовет наши ответные действия, тогда будет поставлена форс-мажорная ситуация. Придется отвечать более жестко именно в военном плане, и тогда процесс может пойти неуправляемым образом. Сейчас ситуация похожа на Карибский кризис.

Все информационные операции планируются. Нужно четко понимать, что театр действий из военной сферы перешел в информационную и экономическую. Все действия происходят согласованно, по сценарию. Как планируются военные операции — то же самое и здесь.

Другое дело, что не все планы удается выполнить. Это тоже мы сейчас видим. Почему? Провокация с химическим оружием планировалась раньше, в Думе, но сорвалась: мы заранее объявили, что будет провокация. Поэтому ее провели сейчас. Получилась совершенно идиотская вещь: боевики все уже сдались, выходят из Думы. Все понимают, что там проводить химическую атаку Асаду бессмысленно. Все понимают, что это провокация. Как в любой операции, в конституционной или военной очень важен фактор времени. Американцы и англичане сейчас начали опаздывать: операция продумана, согласована, но идет невпопад, потому что мы тоже научились не опаздывать. Раньше опаздывали. В чем была проблема Советского Союза? Мы под конец его существования опаздывали в связи с действиями наших партнеров, поэтому проиграли это противодействие. Сейчас мы научились делать это быстрее, чем они рассчитывают, и постоянно происходят сбои. Они сейчас действуют, как слон в посудной лавке и себя дискредитируют. На что они способны будут идти дальше? Этот вопрос очень серьезный. Не дай бог... Тогда ситуация действительно может выйти из-под контроля.

3/7 Как в Америке оценивают вероятность начала Третьей мировой войны?

Да, большая война между США и Россией из-за Сирии возможна. Точнее, события в Сирии могут послужить катализатором войны, которая вышла бы далеко за пределы Сирии и стала бы результатом растущего на протяжении последних четырех лет напряжения между странами.

Вероятность того, что американские войска будут специально целиться в российских военных, крайне низка. Но Сирия — это очень сложное пространство боевых действий, и американские военные могут не знать о дислокации и о всех перемещениях российских войск. Сирийские и российские войска, в свою очередь, настолько близки друг к другу, что российскому военному командованию может быть непросто понять, нацелено ли воздушное судно или ракетное оружие на сирийские войска, или на российские. Эти факторы приводят к риску того, что американские или российские военные могут напрямую понести ответственность за жертвы с другой стороны.

Если такое произойдет, каждой из сторон придется решать, как реагировать. Это станет самым важным моментом.

К сожалению, и в Вашингтоне, и в Москве многие считают, что у другой стороны есть серьезные ограничения возможных ответных действий. В России, к примеру, некоторые полагают, что США — это слабеющая великая держава с дисфункциональной политической системой. В США некоторые склонны считать, что Россия — это слабая и теряющая позиции страна, которая не может себе позволить ввязаться в настоящую войну. Такое восприятие может привести к тому, что каждая из сторон поверит, что может пойти на эскалацию без серьезного риска более масштабной войны или ядерного конфликта. Это приводит к тому, что вероятность серьезного конфликта растет.

4/7 Какие максимальные санкции возможны против России?

Может быть поставлен вопрос о замораживании нашего пакета ценных бумаг американского казначейства на 100 млрд долларов. Сейчас стоит сложная проблема: либо мы сейчас начнем сбрасывать эти бумаги, либо от них избавляться, чтобы получить доллары. Поскольку речь идет об огромной сумме, этот маневр может создать нестабильность на финансовых рынках. Это может ударить по курсу рубля и доллара со всеми вытекающими последствиями. Может повлиять также на курс рубля и евро. И это не просто курсы. На них закупаются товары. Вся эта нестабильность, ведущая к падению рубля и девальвации — в этом и есть смысл войны. Это валютная война. Естественно, она ударит по благосостоянию народа, потому что значительную часть продукции мы покупаем за рубежом, а замещение — очень долгосрочный маневр.

Второй важный момент. Если нам придется очень серьезно переориентировать нашу экономику с западного вектора на восточный — это потребует много времени и маневров. Даже если мы получим что-то от наших связей с Восточной Азией, период этой перестройки ударит по населению. Придется тоже затянуть потуже пояса, потому что вы отказываетесь от одних партнеров и налаживаете с другими. Это требует усилий и времени.

Это главная проблема: при любом сценарии эта экономическая война не дает нам возможности говорить о том, что мы приобретем много экономических благ. Нам придется говорить о минимизации потерь. Например, в понедельник правительство сообщило о том, что оно будет поддерживать те компании, которые потеряли в капитальной стоимости. Это средства, измеряемые миллиардами долларов. Откуда будут эти средства? Они будут из резервного фонда, из золотовалютного резерва. Это бюджетные средства. И значит опять, рано или поздно, придется опять затягивать пояса. Ведь надо поддерживать те сектора, которые попали под санкции, за счет других отраслей и групп населения. Это конкретный пример ухудшения положения.

5/7 Какими будут ответные санкции России на действия США?

Если рассуждать глобально, то они должны выглядеть никак. Соединенные Штаты должны узнавать об ответных действиях России не из газет, а из того, что начнут терять экономические позиции и дивиденды. Я думаю, что самое умное, что могла бы сделать Россия — начать вводить против США молчаливые санкции, которые бы никаким образом не анонсировались, не описывались в твиттере, а проявлялись в очень конкретных действиях и решениях в условиях минимизации публичности. Но все мы знаем, что такого не будет.

Возможно, имеет смысл заморозить счета американских бизнесменов. В российских ценных бумагах, корпоративных и государственных, держат свои деньги очень серьезные люди из Европы и США. Конечно, для европейских стран потеря российских активов будет более чувствительна, чем для Соединенных Штатов. Но и для них это может оказаться той соломинкой, которая переломит хребет верблюда. Обратите внимание на очень осторожную позицию американского Минфина по поводу следующих санкций. Она не случайна.

Кстати, российские 3,2% реального ВВП, а не «дутого» по долларовому эквиваленту, интересны тем, что они оказываются такими, тогда и как, когда и как это может оказать серьезное воздействие на ключевые сегменты мировой экономики. Поэтому наша задача — создание элемента стратегической и экономической неопределенности в отношении наших западных коллег. Надо держать руки максимально развязанными.

Что касается конкретных американских бизнесменов, я думаю, что надо показательно озвучить одну-две фамилии крупнейших игроков, которые здесь сидят в ОФЗ. Думаю, после этого они на слушаниях в Конгрессе по шпионажу в пользу России просто не будут вылезать. Это достаточно просто сделать. Возможно, своеобразный ответ на кремлевский список, поскольку здесь сидит достаточно много больших американских людей.

Как правильно говорил Владимир Ильич Ленин: «Капитализм продаст нам ту веревочку, на которой мы его повесим». Просто не надо рассказывать о том, что мы ее используем, чтобы повесить. Надо говорить, что мы ее покупаем, чтобы книжки на дачу перевозить. Мы должны продемонстрировать наличие у нас определенного понимания того, кто есть who: кто какие деньги в России зарабатывает. Я думаю, после этого начнут возникать некоторые признаки взаимопонимания.

Капитализм твиттера не понимает. Особенно американский капитализм. Твиттера и Трамп-то не очень понимает. Он понимает, когда у него из кармана вынули кошелек.

Я считаю, что для России ответные санкции имеют, в основном, положительный эффект, поскольку способствуют демонтажу той экономики, которая была создана в 90-е и абсолютно неадекватна современным глобальным реалиям. Но, в целом, они происходят в какой-то параллельной вселенной: вселенной постиндустриального капитализма, уходящего в прошлое. Для ключевых игроков, не только для соединенных штатов России, но и для Китая, Индии, для некоторых арабских стран санкционные войны и политические процесс — способ ускорить демонтаж того капитализма, который стал лишним на сегодняшний день. Даже введение против нас санкций в 2014 и 2015 годах стимулировало развитие тех секторов российской экономики, о существовании которых мы даже забыли. 

А на что, собственно, отвечать? Проблема заключается в том, люди, против которых ввели санкции, — они кто? Какую роль играют в нашей экономике? Реально ли они занимаются экономическими процессами и инвестициями, или это тусовка, катающаяся на яхтах и ни в чем себе не отказывающая?

Что мы так все нервничаем?

6/7 Что будет с рублем после введения санкций?

Падение рубля уже прекратилось. Более того, ситуация очень выгодна для российского бюджета — сильная нефть и слабый рубль. Экспортерам это тоже выгодно, «Газпром» и другие увидят выгоду попозже — цены на газ и нефть идут с лагом в 6-9 месяцев. Все достаточно неплохо, если не будет масштабной войны в Сирии, не будет новых серьезных санкций, прежде всего в отношении ОФЗ.

Я думаю, ситуация будет примерно такая же, как сейчас. Мы должны ориентироваться на курс 60-66 рублей за доллар. Почему все-таки в лучшую сторону — рынок, если появятся какие-то случайные новости типа санкций, будет паниковать, но не сильно.

Все достаточно спокойно и ровно. Полной информацией владеет ЦБ. Если на ближайшем заседании он снизит ставку, то вообще все хорошо. А если возьмут паузу — значит не все так хорошо. Но никаких панических моментов я не ожидаю.

Я не думаю, что американские санкции были неожиданными. Ответ наши подготовили достаточно быстро, даже, я бы сказал, второпях. Прошлая пятница была достаточно неприятной, так как сама по себе новость стала неожиданной. А в понедельник последовала реакция рынка не только на санкции, но и на обострение ситуации вокруг Сирии, и плюс постоянно ходили слухи, что «Русал» — «Русалом», но другие компании могут серьезно попасть под ограничения, причем в их числе Сбербанк (а это вклады населения), «Газпром» (это бюджет).

Я не понимаю, отчего возникла паника вокруг курса рубля. Свои сбережения стоит хранить в той валюте, в которой тратите. Инвестировать тоже выгодно, поскольку на фондовых рынках наблюдается высокая волатильность. Паниковать в любом случае не стоит.

7/7 Будет ли большая война между Россией и Западом?

Мы не можем этого исключать. Однако когда говорят о военных действиях, иногда господствует представление о том, что, по аналогии с прежними историческими периодами, войны начинаются сразу. Что я имею в виду? Мол, стоит завтра начаться какому-то конфликту, как он быстро, особенно если речь идет о ядерных державах, перерастет в войну с масштабным применением ядерного оружия. Я придерживаюсь точки зрения, что сегодня в основном военное планирование, даже в США, базируются на теории эскалации. Эта теория состоит в том, что, допустим, происходит какой-то конфликт. Потом проходит обмен ударами и потерями. После этого стороны могут взять паузу, чтобы обдумать, что делать: идти дальше по пути эскалации, зафиксироваться на данном моменте или даже отступить.

Сегодня инициатива эскалации исходит от США, а российская сторона ее не желает. Тем более по совершенно надуманным предлогам – «дело Скрипалей» или предполагаемое применение химического оружия в Сирии. Даже если представить, что оружие было применено, то в этом случае человеческие жертвы измеряются десятками людей. А в случае войны, которая станет наказанием за применение химического оружия, погибнут сотни или даже тысячи. Это абсолютный нонсенс.

Трамп и его нынешнее окружение, советник главы государства по национальной безопасности Джон Болтон или директор ЦРУ Майк Помпео — это люди непредсказуемые. Эта непредсказуемость — главный фактор неопределенности. Каким образом эти люди себя поведут, сказать сложно. Раньше привычные американские меры были связаны с тем, что люди, принимающие решения, думали о следующих выборах, о престиже партии, об институте президентской власти, его рейтинге доверия в глазах населения. Все это сегодня не очень применимо к Трампу и его окружению. Сегодня Трамп больше предоставлен сам себе и думает лично о себе. Он президент, который не отвечает перед кем-либо, кроме себя. Когда демократы вели в 2016 году предвыборную кампанию, они очень растиражировали представление о том, что Трамп — безответственный политик, который может ввергнуть страну в ядерную войну. 

Сейчас у Трампа та же проблема, которая возникла в прошлом году: в его действия может вмешаться Конгресс. Так же, как было при принятии закона о взаимоотношениях с Россией, Трамп должен попросить разрешения у Конгресса, если он хочет изменить свою политику в отношении России. Если Трамп захочет начать масштабную войну, он должен спросить об этом Конгресс. При этом для получения разрешения Трамп должен представить планы, пусть даже в секретном виде: учитывая нынешние американские традиции, все станет известным и утечет. У противоположной стороны всегда будет возможность отреагировать: апеллировать к Совету Безопасности ООН и общественному мнению в Европе, которое также может проявить себя.

Корейская история показала, что Америка очень блефовала. Возможно, момент истины наступит в ближайшее время. Все развивается по тому же сценарию, как в Северной Корее, когда туда были переброшены авиационные группы. История закончилась переходом США на экономические санкции.

Не исключено, что будет много риторики. Может быть, даже отдельные сцепки и сшибки, которые покажут бесперспективность конфронтации. Это даст американцам предлог ужесточить санкции и объявить России не столько горячую, сколько большую экономическую войну. Я думаю, большая экономическая война — это то, чего нам надо реально опасаться. В этом направлении американцы будут двигаться и дальше. 

Я не только этого не исключаю, но считаю, что это самое вероятное развитие событий. Эта риторика в реальности приведет к экономическим ограничениям и санкциям, мерам по санкционному списку и аресту наших активов, замораживанию активов наших владений, запреты на операции с ценными бумагами российского Минфина. Это дальнейшие попытки выдавливания нас из системы мировых экономических связей. Большая экономическая война — это как раз в духе Трампа, который считает себя экономистом, а не военным. Инстинкты бывшего экономиста возобладают в нем над инстинктами бывшего кадета военного училища.