Чужой в моей голове
Люди с ментальными расстройствами рассказывают, как справляются с особенностями своей психики. Попробуйте понять, каково это – осознать, что у тебя психическое заболевание, вылечить его и встроиться обратно в общество.
10 вопросов
1. Как вы поняли, что с вашей психикой что-то не так?2. Как выглядит ваша психическая проблема, если описывать ее образно?3. Каково это — лежать в психиатрической больнице?4. Как изменились ваши отношения с окружающими после лечения психиатрического расстройства?5. Сколько вы потратили времени и денег на лечение психического расстройства?6. Вы сталкивались с проблемой стигматизации психически больных?7. Что знают о жизни люди с психическими проблемами, чего не знают остальные?8. Что самое плохое в вашем психическом состоянии?9. Какой позитивный опыт вы приобрели из своего психического расстройства?10. Что нужно обязательно знать всем о психиатрическом расстройстве, с которым вы столкнулись?

Осознание болезни – самое трудное для людей с психическими расстройствами. Если у человека болит сустав или желудок, он чувствует боль и понимает, что нужно что-то делать, чтобы она прошла: обращаться к врачу или в аптеку, покупать и принимать лекарства, сдавать анализы и так далее. Если у человека депрессия, паранойя или галлюцинации, то боли он не испытывает и не осознает, что чем-то болен, что он нуждается в лечении, что ему нужен врач. Поэтому в случае с психическими болезнями скорее окружающие понимают, что с человеком «что-то не так», чем он сам. Но даже если человек случайно споткнется и упадет на улице, рядом можно услышать смех, а если у человека расстройства психики, то такой смех может быть еще сильнее, во всяком случае сильнее, чем желание оказать какую-то помощь.

Я впервые понял, что болен, в сентябре 2000 года, оказавшись в психиатрической больнице. Тогда я был довольно занудным учителем истории, над которым смеялись ученики, и аспирантом дневной формы обучения. Как раз осенью 2000 года мне нужно было сдавать на кафедру свою кандидатскую диссертацию, но сдавать мне было нечего. Три года обучения я потратил, во-первых, на зарабатывание денег себе на жизнь (зарплаты и стипендии тогда задерживали на срок от двух-трех месяцев до одного года), во-вторых, на написание не менее занудных трудов о «классовой природе СССР» и «марксистском анализе советского общества», которые я пытался пропагандировать среди небольшого кружка единомышленников.

Первыми заметили, что со мной «что-то не так», коллеги-учителя и администрация школы. В один прекрасный день мама сообщила мне, что директор школы звонила ей и просила за мной понаблюдать. Поняв, что диссертацию сдать мне в этом году не удастся, я решил резко исправить свои отношения с учениками, которым до этого наставил немало двоек, из-за чего некоторые старшеклассники даже звонили мне домой с угрозами. Путь, который я избрал – клоунада – шокировал и учеников, и коллег. Нарастающая мания преследования в сочетании с манией величия сделала мою работу в школе невозможной. По настойчивой просьбе администрации я написал заявление об увольнении. Мама пыталась меня отвезти сначала к невропатологу, потом в психдиспансер, потом вынуждена была вызвать скорую, которая и отвезла меня в психбольницу.

Характерный эпизод первого дня моего пребывания в больнице. Меня, как и всех поступающих, сперва поместили в надзорную палату – рядом с постом дежурной медсестры. Перед постом в коридоре на железной кровати лежит привязанный довольно крепкий мужик. Я спрашиваю ребят в палате, кто это. Мне отвечают:

– Цыганский барон.

Я выхожу в коридор, тихонько подсаживаюсь к нему и говорю:

– Как вы думаете, у нас еще есть время?

Тот на меня удивленно смотрит и говорит:

– Конечно.

Я продолжаю:

– Нам очень повезло, что мы в Одессе, а не в городе Грозном. Когда-нибудь на Земле обязательно будет цыганское государство.

Мужик долго обдумывал, потом спрашивает:

– Батя, а где наша родина?

Не помню уже, что я ему ответил. Но потом мне объяснили, что никакой он не цыган, а украинец, и служил он прапорщиком внутренних войск.

Первые две недели пребывания в психбольнице я не верил в то, что болен. Я думал, что все это какая-то ошибка или случайность, да и окружающие меня пациенты отнюдь не казались мне больными. Во всяком случае большая часть из них мне казалась вполне нормальными людьми, которые оказались здесь непонятно почему. С некоторыми я даже подружился. Какое-то время мне казалось, что все вокруг – какая-то постановка или розыгрыш, и завтра ко мне придут и скажут: «Извините, Иван Петрович, мы вас разыграли, возвращайтесь в школу на ваше место учителя». 

Но время шло, и все понятнее становилось, что назад в школу мне дорога закрыта навсегда. Из аспирантуры меня исключили, пока я был в больнице, за невыполнение учебного плана. Когда после выхода из больницы я пришел к своему научному руководителю – почтенной даме-профессору, она мне сообщила, что я исключен, и она не имеет больше ко мне никакого отношения. Поскольку я был в хороших отношениях с деканом, я по его совету подал прошение продлить мне срок обучения в аспирантуре на два с половиной месяца, которые я находился в больнице, предоставив больничный лист. Прошение удовлетворили и даже выплатили мне за эти два с половиной месяца стипендию, но, естественно, завершить диссертацию я не смог. Бывший научный руководитель не желала иметь со мной далее дела, а нового я так и не нашел. На просьбу устроиться в университете хотя бы лаборантом я получил отказ. Просидев еще два месяца без работы, я пошел рабочим-озеленителем в «Горзелентрест», где более 30 лет работала моя мама.

2/10 Как выглядит ваша психическая проблема, если описывать ее образно?

Я думаю, говоря про циклотимию, мне нравится описание планеты вроде Марса, у которой есть раскаленная Солнцем до адских температур сторона и есть ледяная сторона без света, а комфортной зоны нет. Удержаться в интермиссии очень сложно, и в циклотимии она может быть не дольше нескольких часов. От меня многое зависит, и медицина сегодня может многое, но все же иногда кажется, что то, что мне нужно – это так же невозможно, как остановить вращение Марса вокруг своей оси, чтобы по крайней мере отдохнуть. Впрочем, ни на одной из этих сторон все равно жить невозможно.

3/10 Каково это — лежать в психиатрической больнице?

В детском отделении психбольницы я лежала три раза, условия там просто отвратительные. Само отделение выглядело вполне прилично, облупленных стен, смирительных рубашек и электросудорожной терапии по выходным не было, но отношение персонала и распорядок ужасны. Не хочу сейчас напугать кого-либо и тем более отговорить от лечения, но после отлежек мне становилось с каждым разом все хуже. 

Санитарки вели себя как хозяева, медсестры искали повод что-либо запретить и огрызнуться. Могли зайти в туалет, когда там кто-то есть, и оставить дверь открытой. Также они откуда-то знали, кто с каким диагнозом лежит: вместе со мной лежала еще одна девочка с шизофренией и на тихом часу я слышала, как ее обсуждают санитарки. Говорили, что «та шизофреничка из четвертой палаты», обсуждали, насколько она опасна.

В отделении были распространены всевозможные виды насилия, начиная психологическим и заканчивая сексуальным. Очень часто били и привязывали маленьких детей, которым пять лет, может даже меньше.

Если в самом ПНД попадались нормальные, понимающие врачи, то там такие отсутствовали. Психиатры не видели во мне личность – они видели только диагноз. Жалобы на подавленное настроение, бессонницу были проигнорированы, все, что я слышала на обходе: «Голоса есть? А галлюцинации?». Больше их ничего не интересовало.

4/10 Как изменились ваши отношения с окружающими после лечения психиатрического расстройства?

Еще в детстве отмечали, что я довольно замкнут и необщителен. Действительно с книгами я проводил больше времени, чем со сверстниками – был «книжным червем» или «ботаником». Последовательно я записался и регулярно ходил в районную детскую, областную детскую, областную юношескую библиотеки, районную библиотеку для взрослых, областную универсальную библиотеку, был завсегдатаем университетской библиотеки и Одесской государственной научной библиотеки имени Горького. Все это, конечно, помогало в учебе – я получил красный диплом в 1997 году, но в отношениях со сверстниками я был скорее белой вороной. После попадания в психбольницу на моей карьере историка был поставлен крест.

Отношения с друзьями также оказались под ударом. Хотя поначалу друзья по кружку отнеслись с пониманием, но затем отношения с ними также испортились, и кружок распался. Для некоторых из них я стал явной обузой, которая мешает делать карьеру. 

На новой работе я больше всего боялся, что кто-то узнает, что я лечился в психбольнице. Работа был несложная – озеленителем, на свежем воздухе, хотя и грязная и порой физически тяжелая, но позволила мне забыть о своей болезни и как-то восстановить психику. Конечно, помогло то, что там знали и уважали мою маму. К сожалению, она умерла в 2004 году, и вскоре мне пришлось уйти из «Горзелентреста».

По объявлению я решил пойти слесарем в троллейбусное депо, где с переменным успехом проработал шесть с половиной лет, заработав себе третий разряд слесаря по ремонту подвижного состава. Увы, но там же для того, чтобы наладить контакт с коллегами, я научился пить, и в конце концов это закончилось печально. После одной из таких пьянок я позвонил в СБУ и сообщил, что в депо готовится террористический акт. Было заведено уголовное дело, и я попал в ту же психбольницу уже по решению суда. Принудительное лечение длилось девять месяцев. Выйдя на свободу, я уже не мог устроиться ни на одну свою старую работу, поэтому пошел в супермаркет, где и работаю уже пять лет.

5/10 Сколько вы потратили времени и денег на лечение психического расстройства?

Мне папа деньги дает, я сама не работаю. Трудный вопрос, сколько я денег потратила. В первый раз папа заплатил взятку, чтобы меня положили в больницу не по месту регистрации. Потом я ложилась в больницу по месту прописки и взяток не нужно было платить. Всего я лежала в психушках 5 раз. В последний раз это было в 2016 году. 

Лекарства и питание в больницах были бесплатные. Лежала по месяцу, один раз пролежала два месяца. Меня положили в психушку после попыток суицида, и еще один раз положили, когда папа думал, что я хочу сделать суицид. Я тогда уволилась с работы. Папа решил, что это из-за суицидальных тенденций, и заставил лечь в психушку. 

Я живу в Казахстане, тут если встать на учет в ПНД, то дают бесплатные лекарства. Все лекарства я получала бесплатно. Но лекарства прописывают все устаревшие и дешевые. К тому же мне диагноз неправильно поставили. Мне прописывают галоперидол деоконат и финлепсин. Я недавно нашла в интернете психолога и записалась на прием. Заплатила психологу 2500 рублей за патопсихологическую диагностику. И она сказала, что у меня ПРЛ (пограничное расстройство личности), и что мне лучше поменять лекарства. До этого я нерегулярно пила лекарства. Раз в полгода ходила их получать. Единственное время, когда я регулярно получала уколы и таблетки, было в психушках. А после психолога решила вообще не принимать таблетки. Потому что лекарства от ПРЛ мне все равно не пропишут. В общем, у меня нет денег на психотерапевта и на нормальные лекарства, а папа этим вопросом не занимается. 

Как бы если человек заболел, то он потерян для общества, и ничего хорошего с ним все равно не случится. На мне поставили крест.

6/10 Вы сталкивались с проблемой стигматизации психически больных?

Со стигматизацией сталкивалась. Она повсюду, достаточно открыть какую-нибудь новость про убийство и почитать комментарии под ней. То и дело будут мелькать фразы а-ля «сумасшедший, больной, все убийцы психически больны!», хотя преступник вменяем и отбывает срок в тюрьме, а не в спецлечебнице.

Самый распространенный миф – человек с шизофренией никогда не осознает и не признает свое расстройство. Я очень часто слышала обвинения во лжи в своей адрес, ведь как это так, ты признаешь свою болезнь, такого не может быть! Второй миф – шизофрения абсолютно всегда делает из человека агрессивного овоща, который сидит всю жизнь в больнице и не осознает ничего. Третий – шизофрению не диагностируют в детско-подростковом возрасте. Мне поставили этот диагноз в 14 лет, до этого он под вопросом стоял лет с 12-13, но все равно то и дело вижу, как подростков, которые где-либо рассказывают о том, что у них шизофрения, гнобят и обвиняют в привлечении внимания.

7/10 Что знают о жизни люди с психическими проблемами, чего не знают остальные?

Ну, опять же, на собственном опыте могу сказать о таких вещах.

«Психи» обычно разбираются в теме и примерно представляют себе другие заболевания «из той же серии». То есть у меня ОКР и панические атаки, но я представляю себе что такое «шизотипические и бредовые расстройства», что есть «невротические расстройства», конкретные диагнозы в этих классификациях я тоже более-менее знаю. Правда, не знаю зачем мне все это))

Еще на реальном опыте понимаю, что такое «синдром отмены» — когда принимаешь какое-то время препарат, а потом резко перестаешь его принимать, пропускаешь несколько приемов, ну или начинаешь принимать меньше. Своеобразные ощущения, зависит от препарата по большей части, но я бы описал это как флэшбэк в состояние до начала лечение. Попробуйте себе представить ангину, которую вы уже почти вылечили, но вдруг она вернулась, и горло снова болит.

Бывают еще случаи, когда со своими расстройствами люди пытаются справиться не только силой традиционной медицины, а еще покупают разные товары в даркнете и курят их потом, если вы понимаете, о чем я.

Еще люди с такими заболеваниями лучше понимают других людей, которые так же посещали психиатра\психотерапевта не в качестве медосмотра. Я вот, например, легко могу понять Светлану Лис и еще до того, как она написала, знал, что люди с шизофренией – не неадекватные психи, а просто люди с особенностями. Как и любые другие люди, которых принято клеймить «психами».

Еще можно провести аналогию с наркотиками. Люди, заболевшие чем-то таким, как и наркоманы, очень часто знают цену дружбе и видят, кто их поддерживает на протяжении этого нелегкого пути, а кто предпочел воздержаться и отстраниться.

8/10 Что самое плохое в вашем психическом состоянии?

Я не совсем принадлежу себе – в самые плохие моменты я отчетливо чувствую себя каким-то эпизодическим персонажем из фильма «Чужой», в котором поселилось абсолютно чужеродное нечто. Мне сложно планировать на долгий срок, даже поездку за полгода, потому что я не уверена, что к тому времени я буду рада ей и в принципе мне хватит сил воспользоваться купленными билетами на самолет, а не выбросить их в мусорную корзину. Но и не планировать заранее я не могу из-за моих психологических, а не психиатрических проблем... 

Я часто чувствую себя одиноко, потому что то, чем мне необходимо поделиться, можно рассказать только психиатру и психотерапевту: даже если у моих близких будет достаточно сил, чтобы вынести встречу с «чужим», никакая любовь и готовность быть рядом не помогут им действительно меня понять. И я не совсем знаю, чего ждать от будущего, по словам психиатра, климакс станет очередным триггером. И я не могу на это повлиять.

9/10 Какой позитивный опыт вы приобрели из своего психического расстройства?

У меня обсессивно-компульсивное расстройство с паническими атаками (как это правильно классифицируется по МКБ-10 не помню, медики – не забрасывайте камнями). И если панические атаки уже происходят довольно редко – раз в полгода-год, и справиться с ними легко, то вот ОКР — это злободневная проблема. Часто уснуть не могу из-за этого, сосредоточиться на работе и так далее. 

Пожалуй, самый полезный навык, который я из этого всего вынес, я начал на минимальном уровне разбираться в фарме и медицине. Даже научился внутремышечные уколы ставить, так как думал по началу, что придется что-то колоть, но потом открыл для себя феназепам и флуоксетин в таблетках. Но это скорее навыки и знания.

Еще научился расслабляться иногда, потому что раньше я мог просидеть за работой часов 10-12 без перерыва, и привык стремно чувствовать себя на людях во время того, как со мной происходит какая-нибудь дичь. Раньше иногда так случалось, что я мог словить приступ панической атаки в общественном транспорте, или прямо посреди улицы. В эти моменты ощущения от приступа не самые приятные, и кроме этого обычно ничего не чувствуешь, но вот когда страх пройдет и сердце успокоится, стремно ощущать на себе взгляды людей, которые проходят мимо тебя, будто ты спидозный бомж-наркоман, словивший приход. Сейчас уже нормально к этому отношусь, научился забивать на такие моменты.

Еще научился распознавать гипердиагностику при обследовании. Это когда ты приходишь в частную клинику на прием к психиатру с такой проблемой, а он тебя отправляет по ВСЕМ возможным анализам, даже если они в принципе не нужны. Ну или посылает тебя к веренице коллег. Теперь я буду обговаривать сразу деликатно с врачом этот момент, чтобы он не посылал меня сдавать кровь и мочу, если он это сделать попытается при таких жалобах. Хотя после первого обследования я по этому вопросу к врачам больше не обращался, сам как-то теперь справляюсь, на основе рекомендаций после повторного приема + собственных ощущений.

10/10 Что нужно обязательно знать всем о психиатрическом расстройстве, с которым вы столкнулись?

Мне грустно думать, что в нашей стране, в том числе еще и из-за советского наследия, слово «психиатр» звучит как приговор. И у нас нет понимания того, что ментальные расстройства – такое же обыденное, частое дело, как гастрит или гипертония, и так же требуют лечения. И что с тем, что считается «сложным характером» и «все страдают, это норма», на самом деле можно справиться за месяц с помощью нужных препаратов. 

Нет, это не характер, который необходимо и можно силой воли исправить, и страдание – это не норма. И что всю жизнь пить таблетки, которые прописал психиатр – не сбой в программе, от которого нужно поскорее избавиться, а точно такое же благо и завоевание современной медицины, как инсулин для диабетиков или таблетки от гипертонии.