Я работаю продюсером на ТВ
Сумасшедший цирк, хаос, цейтнот, опоздания, пьянство, битва амбиций, драмы и смеховые истерики. В кадре – профессионализм и снайперская точность. О многоликом «креативном продюсировании» на телевидении рассказывает журналист и продюсер Ася Долина в новой серии TheQuestion «Рабочие моменты».
7 вопросов
1. Как сделать карьеру на телевидении?2. Как стать телепродюсером?3. Говорят, что на телевидении все не так, как кажется зрителю. Что же там происходит на самом деле?4. Кто и где моет посуду после кулинарных телешоу?5. Как показывают утренние передачи? Они сняты заранее или идут в прямой трансляции?6. Что самое странное вам приходилось делать как работнику телевидения?7. Что знает ТВ-продюсер, чего не знают все остальные?

Несмотря на то, что современное российское телевидение диктует молодому амбициозному профессионалу максимально жесткие условия выживания, сделать приличную карьеру в этой области все-таки возможно. 

Вы можете производить вполне качественный контент, работая и на государственные СМИ, но при этом придется научиться бесконечно проскакивать «в игольное ушко», лавировать между разнообразными вышестоящими гранд-интересами и развивать самостоятельное независимое мышление. Это квест. Просто вам не будет, интересно – да.  Думаю, что смело могу привести себя в пример, как человека, который придумал, запустил и произвел на государственных или окологосударственных платформах около сотни телепрограмм и фильмов, за которые мне не стыдно. 

Мой путь на государственном телевидении начался в 2006 году, когда я после трех лет работы корреспондентом радиостанции «Эхо Москвы» пришла на только запустившийся тогда телеканал «Россия-24» в отдел культуры. Работа на «Эхе» стала для меня своего рода прививкой, которая никогда после так и не позволила опуститься ниже заданной планки. И потому, собственно, я легко и гармонично развивалась именно в аполитичном отделе энтертеймента, где я, будучи человеком из творческой среды, довольно быстро выросла от ничего не умеющей стажерки до спецкора, который снимает развернутые фильмы-репортажи, выезжает в командировки и выходит в прямой эфир с наиболее знаковых мероприятий. 

После декрета в 2008 я проработала в «культуре» на низкой зарплате еще год и далее перешла в «Новости» в статусе спецкора, который сам придумывает, разрабатывает и «продвигает» темы своих сюжетов. Уже не только и не столько культурной тематики. Я сама попросила увеличить себе ставку, и эта наглость сработала. Но я оправдала себя тогда и сняла мощнейшие расследования, которыми до сих пор горжусь и из-за которые на меня несколько раз чуть не засудили (кто работал в журналистике, тот знает, что это – гордость!) – о незаконной застройке территории усадьбы «Архангельское», о незаконности введения химического питания в детских садах и больницах Москвы, о сложности перехода к ЕГЭ, о странных судьбах заброшенных заводов столицы. Почему мне все это разрешали? Наверное, везло с начальниками, которым я всегда со своей прытью была попросту симпатична, плюс мне кажется, к тому моменту я просто научилась выполнять свою работу хорошо. Я могла снять интересно даже про помидор. 

В 2013, провалявшись полгода в ногах у моего главного редактора, я получила наконец право снимать собственную программу. Уже не как корреспондент новостей, а как автор, продюсер и человек в кадре. Я поменяла стиль и стала носить рубашку с бабочкой, как образцовый хипстер. Я выбрала тему, которая в тот момент интересовала меня лично и оказалась абсолютным трендом. Стартапы, молодые профессионалы, малый бизнес и новые деньги. Программа так и называлась «Профессионал с Асей Долиной». Я делала ее на чистом энтузиазме, исключительно ради удовлетворения амбиций, но когда я через пару месяцев впервые получила за свое шоу внушительную пачку банкнот, которые не сопоставлялась с моей прежней зарплатой, я сильно удивилась и обрадовалась. Не поверите, но деньги я к тому моменту не обсуждала ни с кем ни разу. Может, это и сработало. 

Именно делая собственную программу, я ушла с канала в продакшн и стала работником независимой студии, которая производит и продает контент по заказу телеканалов. Так – я будучи одной из самых молодых в индустрии – стала полноценным креативным продюсером в «Единой медиа группе» - продакшене, который наполняет собой «Москву-24», «Москву Доверие», «Мою планету», «Живую планету», «Науку 2.0» и огромное количество каналов. Я стала начальницей, которой было позволено не только предлагать идеи и разрабатывать проекты с нуля, но и собирать под проекты команды. Так я начала нанимать людей. И вопреки расхожему стереотипу, моими сотрудниками часто становились друзья, с которыми мне удавалось выстроить в основном правильные рабочие отношения. 

Из наиболее интересных проектов, которые я сделала в статусе креативного продюсера и шеф-редактора, я бы выделила абсолютно безумную пранкерскую светскую хронику на «Москве-24» под названием «Dar Rechi» (за нее мы даже получили награлу LiLu Fashion Awards) c Дашей Чи; очень красивый с точки зрения драматургии доку-реалити под названием «Посылка» на канале «360» (в котором к нам присоединилась обожаемая зрителем Яна Поплавская); стильный путеводитель по ресторанам Москвы и Подмосковья «Еда 360» с шеф-поваром Денисом Крупеней; и очаровательный ностальгический альманах «Вспомнить все» для канала «Москва Доверие». 

Сейчас карьера моя на телевидении выросла до того, что я совместила несовместимое. Я умудряюсь вести огромные и трудные телевизионные проекты как начальница, находясь практически 100 процентов времени на фрилансе и вне офиса. Кажется, в этой области так мало кто работает. 

2/7 Как стать телепродюсером?

Извне может казаться, что если ты попал на телевидение, то все. Неподъемные чугунные ворота опустились за тобой навсегда, и отныне ты – часть механизма, продвинуться по которому в любую сторону очень легко. На самом деле внутри этой индустрии существует огромное количество градаций, ступеней и «каст», перемещаться по которым иногда сложнее, чем, собственно, попасть на телевидение. Так, выйти из, условно говоря, операторов в продюсеры – практически невозможно, прецеденты есть, но их – единицы. Звуковик, который стал работать в кадре? Нет, не слышала. Хороший и внятный карьерный рост – это из ассистента оператора в операторы. Максимум. Вообще расти не очень принято – именно на телевидении я встречала людей, которые работают на одних и тех же позициях десятилетиями. На глазах старел мальчик, который возил в телеге воду в бойлерах. Он все хотел начать возить в телеге видеокассеты, но, видимо, так и не вышло прорваться. 

Люди в кадре – это одно. Люди, обслуживающие эфир технически, – вообще другое. Операторы – высшая и независимая каста. Свои правила в архиве. Совершенный Марс – ПТС-ники и все, кто занимается связью с космосом (еще бы!) Начальники – четвертое измерение. И пятое – креатив, прибежище творческих душ, которые все мечтают о Тэфи. Отдельно и по своим правилам существуют и всякие микро-касты, без которых, впрочем, не будет эфира – как, например, титровальщики. Мне же удалось совершить квантовый скачок – из обычного подчиняющегося всем на свете корреспондента в большие креативные продюсеры – этот как раз тот, кто придумывает программы на ТВ. Как? 

Думаю, мне повезло. Я попала со своим энтузиазмом в «медведевскую оттепель», когда телевидение еще не успело так ужесточиться. К моменту, когда я начала думать о том, что хочу делать собственную программу, контент которой буду регулировать самостоятельно, я уже была состоявшимся и уважаемым корреспондентом (этот статус я доказывала несколько лет) новостей. Мне доверяли. Два месяца я думала о том, чему хотела бы посвятить свою серию программ, и вскоре поняла, что моей миссией могло бы стать заполнение дженерейшн гэпа между моим и родительским поколением. Мне хотелось рассказать, кем мы работаем, – кто такие пиарщики, аккаунт-менеджеры, фуд-брокеры, специалисты по маркетингу, диджитал-продюсеры, сейлзы, менеджеры по работе с клиентами, стори-теллеры, скрипт-доктора и тридэмоделлеры. 

С листиками, исписанными своими идеями, я пришла к своему главному редактору и рассказала. Затухло. Снова пришла и рассказала. Затухло. Записалась через секретаря, рассказа и затухло. Еще раз записалась, послали, все равно записалась на месяц вперед, рассказала и затухло. Сидела в коридоре до вечера и просто ждала, и рассказала и затухло. Так где-то полгода. Кажется, под занавес я уже просто спала на коврике перед кабинетом начальника, как собачка. Но вы знаете, в конце концов это сработало. И он, смеясь, разрешил мне делать программу. 

Так – к своему собственному удивлению – я запустила механизм своей карьеры, и сделав 20 выпусков программы «Профессионал», стала полноценным креативным продюсером, которому отныне поручали придумывать проекты для разных каналов и нанимать людей. Я окружила себя теми, кто думал со мной одинаково. И это была свобода. И счастье стать тем, кем ты хочешь. Так что – упорство, вера в свои силы и идеи, создание репутации – и перед вами откроются все двери. Дерзайте. 

3/7 Говорят, что на телевидении все не так, как кажется зрителю. Что же там происходит на самом деле?

На вопрос «Что же на самом деле происходит на телевидении?» вам, наверное, не сможет ответить и самый главный верховный бог индустрии, так как там происходит слишком много всего. 

Но если я правильно поняла автора реплики, то хочется услышать некий рассказ о том, чем отличается конечный результат – картинка – от процесса ее создания. Что ж. Тут, наверное, имеет смысл пояснить основное. Телевидение, как и кино, как и некоторые виды рекламы – это командный труд. Над любым, даже самым жалким роликом работает огромное количество профессиональных людей. И если бы в телевизоре было принято создавать подробные титры, то поверьте – у каждого документального фильма или выпуска новостей «простыня» была бы не короче, чем у голливудского блокбастера. 

Вот простые примеры. Новости. Если на место выезжает толковый корреспондент, то его задача не только самому хорошо отработать, но «настроить» команду.  Бестолковый же будет думать только о себе. Иногда везет, и оператор – это проверенный человек и профессионал, который отлично знает, что ему делать, и без вас. Но чаще – это живой дяденька, который требует эмоционального вклада в себя, как и все люди. Я обычно всю на дорогу на съемку безостановочно шутила, в том числе неприлично или грубо, таким образом настраивая командный дух с чужими мужиками. К моменту начала съемки они уже знали, что хоть я и выгляжу как расфуфыренная высокомерная мадам, на самом деле я – «свой пацан». Успех моих съемок полностью определялся настроением команды и тем, насколько нам хорошо вместе. Если, например, в плохом виде (похмелье, устал, болит живот, просто ты его бесишь) звукооператор, то съемке также – конец. Ну, не конец, конечно. Но просто она будет «никакая», а это самое плохое. Съемка обязательно должна быть «какой-то» – красивой, интересной, жуткой, агрессивной, смешной или даже странной – whatever. 

Второй пример – программы. Нет ни одной институции в производстве телепрограммы или фильма, которая была бы лишней. Именно поэтому постепенно приходишь к мысли, что самый важный человек в команде – это продюсер, который эту команду и собирает. Без режиссера все просто развалится. Без оператора будет неинтересно смотреть. Без сценария никто вообще не сможет работать. И – конечно – кошмарнейшей важности нагрузка лежит на режиссере монтажа. Я, наверное, именно потому в результате и выбрала статус креативного продюсера – ведь моей задачей стало правильное компонование творческих сил, а это, скажу я вам, непросто. И очень интересно. 

В общем имеет смысл понимать, что телевидение тем профессиональнее, чем больше творческого дурдома за кадром. Там всегда – невероятно веселый сумасшедший цирк, хаос, цейтнот, опоздания, пьянство, битва амбиций, циничный юмор, производственная любовь, драмы и смеховые истерики. В кадре же – профессионализм и снайперская точность. 

4/7 Кто и где моет посуду после кулинарных телешоу?

На нашем утреннем шоу на «Ты можешь больше» посуду мыли специально нанятые для этого тетеньки. А как иначе? 

За кадром – стена к стене с нашей раскрасивой студийной кухней, где мы готовили салаты с авокадо, семенами чиа и манго и смешивали смузи, располагалась еще одна маленькая кухня. Она размещалась в обычной деревянной бытовке, и вот там! Там на самом деле и чистили картошку с морковкой, драили кастрюли со сковородками и нон-стоп ругались матом. Особо обаятельные помощники режиссеров и продюсеры иногда заглядывали на вторую маленькую кухню, чтобы выпросить внеурочную яичницу (работали иногда по 20 часов подряд!) или яблочко. 

Собственно, в противостоянии этих двух кухонь – эфирной и закадровой – выражена вся суть телевизионного процесса. Отполированная, яркая, привлекательная и совершенно искусственная реальность в кадре. И дурацкая, полупьяная, скромная, но уютная и свойская реальность за кадром. Наша работа так и выглядит. Всегда. 

5/7 Как показывают утренние передачи? Они сняты заранее или идут в прямой трансляции?

Утренняя программа в прямом эфире – это единорог, которого телевизионные работники тщетно стремятся найти всю свою рабочую жизнь. Иногда и находят. Но редко. В идеале именно он – прямой эфир – должен обеспечить утреннее шоу тем подлинным зарядом бодрости и свежести, ради которого «утро» и выходит в эфир. На деле передачу пишут за пару дней вечером или ночью, часто засыпая и выпивая десятую чашку кофе, чтобы стоять на ногах. 

Первый эфир на Дальнем Востоке аж в 22 часа накануне московского утро. Ощущение первой половины дня создается искусственно при помощи ярких цветов одежды и предельно оптимистичного макияжа. Черного цвета, если вы обратите внимание, в утренних шоу не увидите никогда. Мой профессиональный опыт был связан с утренним трехчасовым эфиром на телеканале «Матч-ТВ», который создавался в запредельно жестких и цейтнот условиях. 

Кто работал в кино или на телевидении, тот поймет, три часа оригинального контента каждый день – это безумно много. Чего только не происходило на съемках нашего шоу – и уставшие чернокожие стриптизеры спят на матрасе в коридоре, и чемпион мира, наслаждающийся гречкой из «киноеды», и летучки до трех ночи,  и ночевки на работе. 

У нас были выездные сюжеты и огромный студийный блок, где радостные ведущие рассказывали о здоровом образе жизни и спорте несколько часов подряд. Каждый день иногда аж 10 дней нон-стоп мы писали по четыре трехчасовых шоу подряд в огромной студии, и смены длились иногда по 20 часов. 

Это я не жалуюсь (в целом было весело плюс опыт), а пытаюсь объяснить, как непросто на самом деле заполнить утренние эфирные часы на федеральном телевидении. До прямого эфира нам было далеко, и, конечно, все шло в записи. Кроме того, существует фактор часовых поясов, который диктует свои условия. 

6/7 Что самое странное вам приходилось делать как работнику телевидения?

Никогда не забуду коня в шесть утра на бывшем заводе пластика, где мы снимали утреннее трехчасовое шоу.  Не забуду наши отчаянные попытки сделать эфир интереснее и как следствие – человека в костюме Зевса, метающего в студии молнии. Помню и хомяков, которых мы купили, чтобы они показались в кадре на пять секунд, а они сразу после съемок начали рожать. Помню, из каких грязных и пыльных овощей мы делали блюда для здорового завтрака и смузи в кадре, а потом все это спешно выкидывалось в помойку.

Ну, и конечно, отчаянным приключением оборачивалась буквально каждая съемка с ведущей Дашей Чи, клубной дивой, которая и не думала хоть как-то менять свое поведение в связи с тем, что ее снимает ТВ. Наши ночи заканчивались погонями за ней по гремящим клубам, гримеркам, где она внезапно отдыхала с какими-то блаженными гражданами, и попытками снять хоть нечто осмысленное. Получилось! У нас каждую неделю выходила гениальная в своей дикости программа. Все-таки телевизор любит настоящее. 

Очень было странно, когда мы по заказу одного телеканала разработали целый пакет пилотных программ про экологию. Одна из них называлась «Мусорный монстр», и художник Андрей Бартенев специально для нас создал невероятного размера костюм мусорной кучи, которая оживала на глазах у изумленных прохожих и бросалась на них. В общем, странно – это хороший показатель для творческой работы на ТВ. 

7/7 Что знает ТВ-продюсер, чего не знают все остальные?

Продюсер – предельно многоликая профессия на ТВ. «Продюсером» у нас называются и тот, кто гостей обзванивает и вызывает, и тот, кто с локациями договаривается, и тот, кто все придумывает, и тот, кто сметы считает, и тот, кто принимает решения на высшем уровне о запуске или незапуске того или иного шоу. Высшие инстанции – те, кто имеет доступ к деньгам. 

Я стала тем человеком, который принимает решения – на проекте будут работать трое людей с охренительной зарплатой или 10 человек с низкой. Это оказалось интереснейшей игрой – такими шахматами, где вместо фигур – творческие потенциалы людей. Иногда мне нужны были совсем «зеленые» и дешевые сотрудники, карт бланши, которые можно было заполнять чем угодно, иногда – опытные, крутые и дорогие – управлять ими было сложнее, но результат оказывался мощным.  

На мой взгляд, креативный продюсер – это тот, кто знает, как работает шарманка успешного проекта, изобретатель, который придумывает механизм этой шарманки, условия, в которых спонтанное творчество превратится в заводик по производству сосисок. Я таких заводиков собрала своими руками штук 15, и каждый раз велосипед изобретался заново. Где-то режиссер вовсе не был нужен, так как с задачей справлялись операторы-постановщики, где-то ответственность за итоговый смысл ложилась внезапно на плечи режиссера монтажа. 

Команды всех моих проектов были чуть «панковскими», мы оставляли пространство для чистой импровизации, веселой дури, некоторой нескоординированности и экспромта, что легко передавалось через экран и давало «живой» эффект, как в «Даре Речи» или «Посылке».  

Для меня, как для креативного продюсера, главной задачей всегда оставалась гибкость и способность принимать нетипичные, безумные и смелые решения здесь и сейчас. С моральным аспектом посложнее. 

Думаю, что, став начальницей на ТВ, я получила доступ к тайне пострашнее финансов. Я знаю, насколько тонка грань между адекватным продуктом и уже неадекватным. Я кожей чувствую эту разницу, когда еще сегодня твое шоу дышит, и ты аккуратно вкладываешь в него мощный гуманистический смысл, а завтра тебя вежливо просят сделать его попошлее, потому что зрителю так якобы надо. Я собственной рукой держу этот нерв, остро и часто болезненно чувствуя время и осознавая себя в нем. Если ты этот нерв выпустишь, то ты потеряешь работу и станешь старпером. В моменты, когда мы запускали 5-6 пилотов одновременно, у меня кружилась голова от ощущения сопричастности к времени. 

Что еще я знаю? Я знаю, какая политическая задача стоит за каждым веселым роликом, смешным эпизодом и грустным лайфом, и мое дело – по мере возможности выбирать цель, которая неужасна, осмыслять ее творчески и выбирать людей, которым будет интересно со мной работать.