Лев Рубинштейн: «Спокойнее с годами я не стал»
В рамках совместного проекта TheQuestion и издательства Corpus поэт, писатель, один из классиков современности Лев Рубинштейн ответил на вопросы о литературе, истории и своей молодости
6 вопросов
1. Назовите три книги, к которым вы обращаетесь в сложные или счастливые периоды жизни?2. Какие книги будет полезно прочитать начинающему писателю?3. Насколько для авторитарного режима опасна ирония: Дмитрий Александрович Пригов как сокрушитель советской власти?4. Как рассказать современным подросткам о Холокосте, репрессиях и Большом терроре?5. Виноват ли Сталин в том, что на улицах российских городов можно чаще встретить так называемых «гопников», чем интересных личностей и интеллектуалов?6. Что вас больше всего беспокоило в 20-25 лет?

Ну, почему непременно три? И почему в этом смысле надо различать «трудные» и «счастливые» периоды жизни? Скажу попутно, что счастливые периоды – тоже трудные. Со счастьем, как и с невзгодами, тоже надо как-то справляться.

Но на вопрос все же отвечу. Не сочтите за преднамеренный каламбур, но одна из таких книг – «Трудные времена» Диккенса. Очень люблю этот роман. Далее – это обязательно любимые места из «Войны и мира». Ну, и, например, «Капитанская дочка».

Это, повторяю, годится и в трудные, и в легкие периоды жизни. Потому что «трудное» в этом случае становится легче, а «легкое» нагружается смыслом.

2/6 Какие книги будет полезно прочитать начинающему писателю?

Да бог его знает, какие! Все, до которых он дотянется. Чужие тексты нужны писателю не столько для того, чтобы у кого-то учиться, сколько для того, чтобы стараться никого не повторять и не заниматься изобретением велосипедов. Впрочем, на ранних этапах это, увы, неизбежно.

3/6 Насколько для авторитарного режима опасна ирония: Дмитрий Александрович Пригов как сокрушитель советской власти?

Сокрушитель – это слишком сильно сказано. Ни Пригов, ни я, ни мы все никогда не думали о себе как о «сокрушителях». Но в целом вы правы: ироническая дистанция по отношению к тоталитарной «серьезности» действительно была ненавистна той власти, при которой мы выросли и сформировались.

Нынешние времена в этом смысле иные. Нынешняя власть всех уровней эту самую иронию просто не замечает. Их бессмысленно пародировать, потому что они сами и есть пародии. Сейчас практически исчезло понятие гротеска, потому что в политической и общественной жизни этого гротеска столько, что никакому искусству тут делать нечего.

Сейчас, как мне кажется, наступила пора буквально прямого высказывания.

Но ирония все равно важна. Не с точки зрения взаимоотношений с властью, а с точки зрения взаимоотношений с самими собой. Прежде всего важна самоирония как надежная защита от собственных мессианских амбиций и от слишком серьезного отношения к самим себе.

4/6 Как рассказать современным подросткам о Холокосте, репрессиях и Большом терроре?

Я думаю, что подросткам надо об этом рассказывать так же, как и взрослым. Не боясь травмировать их.

Мой немецкий приятель, примерно мой ровесник, рассказывал мне, что, когда он был школьником, их в обязательном порядке водили на экскурсии в бывшие концлагеря. Он рассказывал, что это для них был ужас и кошмар, что некоторые из них не спали несколько ночей, а тем, которые спали, снилось все, что они увидели. Но позже он понял, что это было совершенно необходимо. Прививки от разных болезней ведь тоже бывают иногда болезненными.

5/6 Виноват ли Сталин в том, что на улицах российских городов можно чаще встретить так называемых «гопников», чем интересных личностей и интеллектуалов?

Разумеется, виноват! Как виноват любой правитель, поощряющий в гражданах самое низкое и подлое.

Но у меня встречный вопрос: как вы «на улицах российских городов» сходу отличаете «гопников» от «интересных личностей»? Можно ведь и ошибиться.

6/6 Что вас больше всего беспокоило в 20-25 лет?

В юные годы меня больше всего беспокоили две вещи. Это внимание или невнимание со стороны девушек, и получится или не получится из меня настоящий поэт.

Как я все это оцениваю сейчас? Трудно сказать. Тем более, что и теперь меня волнует более или менее то же самое. Хотя, конечно, и с поправкой на опыт. Но спокойнее с годами я не стал, это точно.