Юрий Сапрыкин отвечает на TheQuestion
Экс-главред «Афиши», журналист, эксперт в области музыкальной индустрии и городской культуры отвечает на вопросы пользователей: как организовать музыкальный фестиваль? почему у Москвы нет бренда? про какую русскую музыку мы будем читать в учебниках?
5 вопросов
1. Как организовать музыкальный фестиваль?2. Что из современной русской музыки войдет в учебники по истории культуры?3. Каких взглядов придерживался бы сегодня Виктор Цой, будь он ещё жив?4. Почему так получилось, что в русском «Фейсбуке» нет таких интересных пабликов, каких много «ВКонтакте»?5. Почему у Москвы нет своего бренда, который есть у многих других городов?

Чтобы организовать музыкальный фестиваль, нужно понять три вещи:

1) где вы возьмете на него деньги

2) где вы собираетесь его проводить

3) для кого вы это делаете и почему эти люди должны к вам прийти

Если вы найдете убедительный и правдоподобный ответ на все три вопроса, остальное — дело техники. Даже если вы не умеете строить сцену или не знаете, как связаться с группой Radiohead, в России полно людей и компаний, которые готовы взять на себя эту часть работы. Но к ним бессмысленно обращаться — если вы не понимаете, где взять денег на сцену или группу (и главное, как их потом вернуть), если вы не можете договориться с владельцами площадки или властями, которые распоряжаются той или иной территорией, а также если вы не знаете, как вы будете продавать билеты и убеждать людей их купить. Ну и еще, пожалуй, нужно уметь разговаривать с разнообразными административными, контролирующими и лицензирующими организациями — как бы ни выглядел ваш фестиваль, огромную часть его подготовки займет именно общение с ними (а вовсе не с группой Radiohead)

2/5 Что из современной русской музыки войдет в учебники по истории культуры?

"Гражданская оборона". Глобальный по масштабу, уникальный по содержанию, грандиозный культурный феномен. Летов связан с мировой традицией панка и психоделии, по масштабу личности его можно сопоставить с любым рок-героем 60-х. При этом “Оборона” — явление очень русское, едва ли переводимое на другие языки. Про "Мумий Тролля" и Земфиру будет написано (и собственно, уже написано) в книжках Парфенова про девяностые и двухтысячные, а "Гражданская оборона” должна быть в любом базовом учебнике по истории русской культуры, там же, где Пушкин, Ахматова, Шостакович и Тарковский.

3/5 Каких взглядов придерживался бы сегодня Виктор Цой, будь он ещё жив?

Таких же, каких придерживался при жизни — в том смысле, что мы ничего не знали о них тогда, и ничего не знали бы сейчас. Все остросоциальные смыслы, которые мы находим в песнях "Кино", вкладываем в них мы сами: на самом деле, "Мы ждем перемен" —это просто песня о том, как люди пьют на кухне чай. Из-за этой универсальности и открытости к интерпретациям Цоя каждый может считать за своего: песни "Кино" одинаково слушают Болотная и "Наши", ополченцы ДНР и бойцы АТО. Ну а если все же попытаться реконструировать это взгляды, по-моему, все сказано в песне "Нам с тобой" с "Черного альбома": мне не нравилось то, что здесь было, и мне не нравится то, что здесь есть.

4/5 Почему так получилось, что в русском «Фейсбуке» нет таких интересных пабликов, каких много «ВКонтакте»?

У этого есть простая технологическая причина: в Facebook 80% твоих подписчиков не видят постов, и это страшно сбивает и демотивирует. ВКонтакте силен тем, что если ты на что-то подписался, значит, будешь за этим следить ровно до тех пор, пока не отпишешься. Ты можешь создать паблик про венгерский рок в 1973-1975, и ты точно знаешь, что все, кто на него подписались, увидят все твои посты. Это позволяет внятно организовать паблик именно как медиа.

Ещё одна причина: когда «публичные интеллектуалы» открыли для себя мир соцсетей, ВКонтакте воспринимался как песочница для каких-то подростков, а все его функциональные возможности для взрослой аудитории стали очевидны позже. Кроме того, ВКонтакте есть ещё очень много возможностей, помимо чтения постов каких-то малознакомых или вовсе не знакомых людей, поэтому сложилось так, что мало кто ходит ВКонтакте именно почитать, это не уникальное преимущество ВКонтакте. А в фейсбуке делать больше нечего: ты можешь его использовать как мессенджер или читать лайкабельные посты. Отсюда пошло разделение: на «публичных интеллектуалов» — в кавычках — подписываться в фейсбуке, на интересные страницы — ВКонтакте. Однако это разделение уже не совсем актуально. Многие люди, на которых стоит подписаться, есть только ВКонтакте: например, биолог Коля Кукушкин.

Ну и третья причина: в России любой сетевой инструмент превращается в разговор на кухне. Любую соцсеть, до которой добираются русские, они моментально превращают в средство литературного самовыражения. До ВКонтакте тоже доберутся, и до тумблера, и до одноклассников. Все падут в конце концов под лавиной текстов. «Живой журнал» изначально не был предназначен для того, что в него романы писать, но появились дорогие россияне и сделали из него толстый литературный журнал. Когда я зарегестрировался в фейсбуке, там нужно было загружать какие-то фоточки и выбирать свои интересы. То, что это скоро превратится в журнал «Новый мир», невозможно было себе представить.

Сейчас ВКонтакте выглядит явно живее. Я не уверен, что фейсбук будет убит какой-то ВКонтакте или другой соцсетью, скорее, «убийцей фейсбука» будет какая-нибудь кукушка, выпрыгивающая из Apple Watch и сообщающая последние новости, или электрод, который вживят в мозг.

5/5 Почему у Москвы нет своего бренда, который есть у многих других городов?

В каком-то неявном виде бренд у Москвы существует — это общепринятый клубок смыслов, который связан со словом “Москва”. Вообще, не думаю, что бренд такого большого и сильного города можно придумать искусственно. Это вещь, которую можно как-то поймать из воздуха и более или менее удачно сформулировать через слова или образы. Но дальше может оказаться, что этот образ, совпадающий с ощущениями огромного количества людей, окажется не очень интересен заказчикам бренда Москвы — то есть мэрии. Что такое, например, главный городской миф Москвы 90-х — по крайней мере, для иностранцев и эскпатов? Это миф о городе безграничной свободы, где все можно, все доступно, нет никакой политкорректности. Место, где ты отпускаешь воего внутреннего зверя на волю. Давайте попробуем этот образ продать мэрии. Или, к примеру, на последней Венецианской биеннале практически все работы, так или иначе связанные с Россией, касаются протестов 2011-2012 годов. Давайте попробуем предложить мэрии образ города, где живут свободолюбивые люди, сражающиеся с полицейским государством — что из этого получится.

По моим ощущениям, Москва нулевых - это такой немного утрированный город из фильмов нуар: он населен нереальными красотками, очень брутальными мужчинами, все они занимаются чем-то противозаконным, а над этим нависают мрачные индустриальные постройки и ощущение постоянной опасности. Если себя настроить на эту волну и начать смотреть на Москву так, то все становится довольно интересно, это богатый и красивый образ. Про это можно снять фильм или написать книгу, и возможно, этот образ совпадет с ощущениями большого количества людей, но сделать на основе такого брифа городской бренд и согласовать его с соответствующими инстанциями абсолютно невозможно. Инстанции, скорее всего, придумают какую-нибудь абстрактную картинку ни о чем, в которую никто не поверит.