Феминизм в эпоху Трампа
После поражения Хилари Клинтон выяснилось, что для феминисток гораздо более важны идеи, чем пол человека, который их продвигает. О ситуации с феминизмом в Америке и мире рассуждает американский социолог Елена Гапова.
5 вопросов
1. Есть ли феминистки, которые поддерживают Трампа?2. Увеличилась ли волна сексизма и расизма после избрания Трампа, который позволял себе множество нетолерантных заявлений?3. Какой фланг феминистского движения представляла Клинтон?4. Как повлияет поражение Клинтон на мировое феминистское движение?5. Отчего в странах СНГ у феминизма столь негативный образ и когда он появился?

Это хороший вопрос. Я таких не знаю. Но феминистки – это только те, кто себя так называют? Или мы можем отнести сюда и других женщин, которые полагаются сами на себя, но как именно называться – не задумывались? Ну, например. Перед выборами на NPR в течение нескольких недель была программа, в которой журналисты брали интервью у разных людей, и тех, кто за демократов, и тех, кто за республиканцев. Со всей страны. Там было интервью с одной пожилой женщиной из Огайо, которая собиралась голосовать за Трампа. Она проработала всю жизнь, работала барменом. Когда ей сказали: «Послушайте, но ведь Трамп говорил такие сексистские вещи!», она ответила: «Если вы работаете в баре и слушаете, что там говорят, то такие вещи говорят все американские мужики». Ну, конечно же, не все, но у нее такая определенная выборка. Вместе с тем, послушав ее, я не могла сказать, что эта женщина не уважает себя. Она кажется достаточно властной, потому что бар – такое место, где надо взаимодействовать, надо уметь ставить на место. То есть она воспринимала вещи, сказанные Трампом, как вот мужики что-то говорят, а ты не обращаешь внимания, это поверхностные вещи, смотреть надо не на это. Она не считает себя угнетенной именно как женщина.

Те феминистки, которым важно признание, у которых вопрос идентичности на одном из первых мест – для такой феминистки слова Трампа неприемлемы. Но оказывается, что для работающей женщины, которая, между прочим, зарабатывала всю жизнь на себя сама, это приемлемо, потому что она не рассматривает это как первичную проблему. Для нее первичная проблема – это работающая экономика, хотя, конечно, неизвестно, сможет ли Трамп ее обеспечить.

Здесь мы сталкиваемся с тем, как пересекаются и класс, и гендерные вещи. Вопросы идентичности очень важные для более молодого поколения, для образованных женщин, для женщин, живущих в крупных городах, для «пост-индустриальной» когорты. И в то же время есть вопросы, которые женщины старшего поколения или другого образа жизни считают важными. Даже посмотреть на наших мам, это образованные женщины, жившие в Советском Союзе, зарабатывающие на себя, представляющие, что у них есть определенные права. В то же время, с точки зрения того, что мы называется identity politics (политика идентичности), конечно, у них не было феминистского самосознания. Но при этом у них абсолютно была своя жизненная позиция. То есть мы сталкиваемся здесь, безусловно, с разными видами феминизма. Феминизм – это identity politics, или феминизм – это то, как деньги делятся? Если мы начинаем говорить о том, как деньги делятся, то мы захватываем гораздо более широкую среду.

2/5 Увеличилась ли волна сексизма и расизма после избрания Трампа, который позволял себе множество нетолерантных заявлений?

Сейчас прошло полторы недели, и действительно были… не знаю насчет сексизма, а насчет расизма – да, действительно, были всплески. В университетах или школах вдруг появлялись надписи со словом «нигеры» или что-то подобное. Неприятие этого огромно! В каждом случае выступала администрация, студенты выходили на митинги тысячами. И мне кажется, что это первые эмоциональные реакции в рамках того, что произошло, потому что все-таки шок оказался огромным, и этих людей поставят на место. А вот что будет далее – не в смысле надписей на стене, сделанных какими-то ублюдками, а с точки зрения государственной политики – какие будут приниматься решения – это пока неизвестно. Трамп популист и многое обещал, но непонятно, что он будет делать и знает ли он вообще, что надо делать.

Но есть еще вот какой момент. Можно ли считать, что все, кто голосовал за Трампа, расисты и сексисты. Есть мнение, что если кто-то голосовал за Трампа, но говорит, что не расист, то он все равно как бы «покупает» весь этот пакет таким образом, подписывается под всем сразу. Мне кажется, это сложнее устроено. Важно понять, за что именно голосовали те, кто, не считая себя расистами, поддержали Трампа.  

3/5 Какой фланг феминистского движения представляла Клинтон?

В последнее воскресенье перед выборами газета New York Times вышла с большим разворотом – статьей про суфражисток. Конечно, это было опубликовано не просто так, а в контексте того, что баллотируется Хиллари Клинтон. 

Я бы назвала ее представительницей либерального крыла феминистского движения, в определенном смысле последовательницей суфражисток.

Для меня она последовательница достаточно формальной традиции, но она дошла до такой ступени – кандидата в президенты – и многие люди идентифицировали феминистскую борьбу и свои собственные судьбы с ней. В частности, об этом свидетельствует инициатива идти голосовать в брючном костюме – Хиллари Клинтон такие носит – и потом сделать селфи и разместить в сети. Некоторые женщины шли в белом, в память о суфражистках, но были и костюмы разных цветов. Получился флешмоб национального масштаба.

Это, конечно, выражение солидарности поддержки, но кому-то это казалось немного нарочитым и в то же время «не по делу». Феминизм гораздо сложнее, гораздо больше, и многие женщины, а особенно левых взглядов, поддерживали Берни Сандерса как гораздо более радикального кандидата.

Клинтон считается частью истеблишмента, человеком, которая продвигает интересы корпораций и крупных компаний, а не обычных американцев. Для многих она была символом женского участия, но не кандидатом, которому они доверяли.

У Хиллари Клинтон есть выдающиеся качества, их обсуждать даже не стоит, но тем не менее она жена президента и является частью истеблишмента. Этот статус работал на нее, это огромный социальный и административный капитал. Для многих феминисток очевидно, что это не рядовая женщина, которая вот так вот пробила головой все, что возможно, и дошла до этого уровня. Понятно, что ее старт был изначально с гораздо более высокой позиции.

Для многих женщин, которые скорее голосовали бы за Берни, чем за Хиллари, может быть важно не то, что теперь женщина-президент, а что, например, нет оплаченного отпуска по уходу за ребенком. Ведь женщины и мужчины различаются ролью в репродукции. И когда женщина рожает ребенка, она не может стоять за станком или вести занятия, и в то же время она делает что-то важное для общества, потому что обществу дети нужны. Конечно, в Америке в больших компаниях, в университетах, есть небольшой оплачиваемый отпуск по уходу за ребенком, но вообще по закону шесть или восемь НЕДЕЛЬ (не месяцев) неоплаченных.

То же самое с детским садом. Недавно я разговаривала с семьей, где маленький ребенок, и спросила, сколько стоит детский сад. Они сказали – 1500 долларов в месяц. И это за четыре, даже не пять, а четыре дня в неделю, с 8-ми до 3-х или до 4-х, и все, ни минутой больше. Мы же привыкли к тому, что с 7 до 7 или сколько надо.

Это ведь очень важные вещи, которые связаны с положением женщин, и с тем, как деньги в обществе распределяются. Для того, чтобы решать эти проблемы, надо «изменять» капитализм и продвигаться в сторону более социального государства. Берни говорил об этом непосредственно, и у него была огромная феминистская поддержка. 

4/5 Как повлияет поражение Клинтон на мировое феминистское движение?

Это еще будет осмысливаться. Пока же американские политологи пытаются понять, что произошло и почему. Мне кажется, на мировое феминистское движение ее поражение не повлияло. Оно ведь не сосредоточено, собственно, на том, чтобы в Америке была женщина-президент, важно же еще и кто эта женщина и какие идеи продвигает. Тэтчер тоже была женщина. Как символ, конечно, да, но так как в мировом феминистском движении Америка часто рассматривается как страна, у которой достаточно агрессивная политика и которая пытается идеи первого мира навязать женщинам, живущим в абсолютно других условиях, то поражение Хиллари, конечно, воспринимается спокойно.

Для меня Хиллари Клинтон не была символом феминизма. Я понимаю ее значение и то, что она сделала, потому что, в принципе, в американской политике предвыборная гонка – это очень тяжелая вещь, когда надо все время выступать, быть в разных штатах, нужна физическая сила, нужен напор, идеи, дисциплина, ораторские способности, надо уметь встать в позу и сказать: «За мной!» А женщин ведь воспитывают так, чтобы мы вели себя по-другому, церемонились, были женственными. Габитус наш так выстроен. А она нашла эту позицию, где можно было оставаться женщиной и в то же время сказать «за мной». И эта ролевая модель, конечно, важна. Но, безусловно, для феминизма как для мощной теории, которая пытается понять, по каким правилам должен быть организован мир, Клинтон – это частный случай. 

5/5 Отчего в странах СНГ у феминизма столь негативный образ и когда он появился?

Феминизм в нашей части света рассматривается многими как навязанная западная вещь.

Наверное, тема эта начинает звучать в середине-конце 90-х, по крайней мере слово «гендер» появляется, и оно вступает в «противоречие» с советской концепцией равноправия. Она исходила из марксистской идеи, что женское угнетение есть результат классового угнетения, это то, что написано в «Коммунистическом манифесте», а потом описано Энгельсом в книге «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Там прямо сказано, что женское угнетение возникает тогда, когда возникает частная собственность. Действительно, женское угнетение и классовое связаны. И поэтому в Советском Союзе считалось, что так как классов нет, откуда взяться угнетению женщины? И так как женщина – мать, должно быть социальное обеспечение материнства, женской репродуктивной функции. Но женское угнетение не сводится только к классовому, а это в советское время не обсуждалось, и женщина не только мать. Не было даже словаря, чтобы говорить об этом.

Феминизм «второй волны», который возник на Западе в конце 60-х годов - начале 70-х, исходит из того, что самое первичное неравенство начинается не с класса, а с пола. То есть иерархия мужского и женского возникает до этого, как возникает экономическое угнетение. И это гендерное неравенство захватывает все стороны жизни: это сексуальные домогательства – как бы «право» мужчин на женщин; это язык, потому что в языке закодировано наше представление о жизни, а язык, на котором мы говорим, маскулинный; это насилия в отношении женщин, потому что физическое насилие – это продолжение, физическое выражение неравенства. И чтобы с этим разобраться, должна быть деконструкция всего! Эти идеи возникают в определенном, отличном от СССР контексте, и приходить они начинают в наше пространство, когда происходит деконструкция советской системы социальной защиты, в 90-х годах. Возникает расслоение экономическое, и люди начинают видеть феминизм, причем это происходит не только в бывшем СССР, это происходит и в странах третьего мира, это происходит много где, люди начинают видеть феминизм как пособника неолиберальных империалистических идеологий. Об этом пишут, например, философы Нэнси Фрейзер и Чандра Моханти.

Там важен вопрос, как делятся деньги, а тут оказывается, что надо не как деньги делятся, а надо обсуждать, можно ли женщин называть «телочками». И для какой-то когорты этот вопрос, можно ли называть «телочками», это вопрос 110-ый, как для этой женщины из Огайо, которая была барменом и говорила, что все мужики так говорят, когда они сидят в баре и пьют пиво. Для нее важно, чтобы была нормальная оплата. Вот и получаются как бы два вида феминизма, хотя одно с другим связано непосредственно – как делятся деньги и как организовано все остальное. Но эта связь неочевидная, а получилось так, что феминизм к нам пришел на определенной волне, и определенной частью женщин и мужчин был воспринят как то, что «заслоняет» важные проблемы, уводит от них в сторону. Ну, вроде «Что вы мне говорите, что женщины угнетены! Я живу в депрессивном городе, где было одно градообразующее предприятие, оно закрылось, работы нет. Я тут вижу безработных мужчин, которые не могут работу найти. Никто не может ничего заработать! Ни мужчины, ни женщины». Когда афроамериканская феминистка Белл Хукс написала: женщины должны быть равны с мужчинами? С какими именно? Если с мужчинами моей расы, то среди них высокая безработица и они часто умирают от излечимых болезней. То есть эти гендерный вопрос «натолкнулся» на определенный экономический процесс, они сошлись в таком сложном переплетении.