Солнце Аустерлица
Наполеоновские войны являются одной из самых популярных тем в мировой истории. Однако в этой эпохе остаётся ещё немало «белых пятен». Ответы на наиболее интересные вопросы о Наполеоне и войне 1812 года от экспертов TheQuestion в нашей новой подборке.
24 вопроса
1. Зачем Россия воевала с наполеоновской Францией (как в Отечественной войне 1812 года, так и в других войнах)?2. С какого момента и по каким причинам начались поражения Наполеона?3. Почему Наполеон наступал на Москву, если столицей Российской империи был Санкт-Петербург?4. Какой была наполеоновская оккупация части Российской империи в 1812 году?5. Насколько масштабным был пожар 1812 года в Москве и что мы навеки утратили в нём?6. Можно ли было избежать войны с Наполеоном?7. Какую роль в Отечественной войне 1812 сыграл тот факт, что всё русское дворянство и высшие военные чины свободно говорили по-французски?8. Работы Евгения Понасенкова о наполеоновских войнах — враньё или правда?9. Так русская армия всё же победила в Бородинском сражении?10. Где узнать правду о Наполеоне и войне 1812 года?11. Почему оценки личностей Наполеона и Гитлера сильно отличаются, если их роль в российской истории одинакова?12. Как Надежде Дуровой удавалось скрывать свой пол и участвовать в войне 1812 года?13. Представим, что я солдат времён наполеоновских войн и меня ранили в ногу. Как бы меня лечили и проводили операцию, если обезболивающих тогда не было?14. Почему русская армия не участвовала в битве при Ватерлоо?15. Как бы сложились события Отечественной войны 1812 года, если бы Кутузов решил не сдавать Москву?16. Правда ли, что заслуги Василисы Кожиной в Отечественной войне 1812 года преувеличены?17. Как относятся к Наполеону во Франции?18. Кутузов — это положительная или отрицательная личность в истории?19. Как бы развивалась история России, если бы Наполеон победил в войне 1812 года?20. Правда ли, что Наполеон не считал Юлия Цезаря талантливым полководцем? Если да, то почему?21. Отмечался ли в России день победы над армией Наполеона так же, как сейчас отмечается 9 мая?22. Если предположить столкновение на поле боя армий под командованием Суворова и Наполеона, кто мог бы выйти победителем?23. Когда Наполеон захватывал владения других европейских государств , позиционировал ли он их как территорию "Великой Франции" или это была "Империя Наполеона" ?24. Действительно ли топоним "Березина" стал для французов нарицательным, обозначающим "катастрофу"?

1. Наполеон ломал всю существовавшую систему взаимоотношений между странами в Европе, поэтому системообразующие игроки, а Россия была в их числе, естественно были против. Подозрительное отношение к революционной/постреволюционной Франции (надо задушить эту заразу, пока она не перекинулась на нас).

2. Родственные отношения Романовых с монархиями, пострадавшими от Наполеона.

3. Александру после Аустерлица было нанесено личное оскорбление. Вынужденный Тильзит усугубил его. Александр обиду забыть не мог.

4. Невозможность следовать Континентальной блокаде Англии, что было требованием Тильзита, так как это било по экономике России.

и т.д.

P.S. В качестве лирического отступления. Наполеон в начале своей карьеры писал прошение о поступлении на службу в Русскую армию, но что-то не срослось.

P.P. S. Если бы Павел не умер от табакерки, возможно расклад был бы иным. Так как уже была договорённость о совместных действиях с Францией против Англии на Индийском направлении.

2/24 С какого момента и по каким причинам начались поражения Наполеона?

Начнём с того, что Наполеон не был абсолютно непобедимым правителем и полководцем. Достаточно вспомнить отступление французской армии из Египта, Трафальгарское морское сражение или неудачные для Первой империи Пиренейские войны, где ей в течение нескольких лет успешно противостоял альянс Испании, Португалии и Великобритании.

Но все эти поражения не были фатальными. Франция продолжала оставаться самой мощной державой континентальной Европы. Перелом в Наполеоновских войнах произошёл только в ходе Русской кампании.

Необходимо отметить, что вторжение Великой армии в пределы России само по себе ещё не было стратегической ошибкой французского императора, как это иногда пытаются представить. Первоначальный план Наполеона, который предполагал разгром русских войск в приграничных сражениях и заключение выгодного для Франции мира с Александром I, был хорошо продуманным и вполне выполнимым. Только отступательная тактика противника не позволила командованию Великой армии реализовать этот замысел в начале войны.

Но тот факт, что Наполеону не удалось добиться быстрого разгрома русских сил в генеральном сражении, вовсе не означал проигрыша французами всей кампании. Император ещё имел возможность остановить наступление своих войск в пределах западных российских губерний, где местное население относилось к нему очень лояльно, с тем чтобы дать отдых Великой армии, подтянуть отставшие тылы и дополнительные резервы, а затем, составив новый план действий, продолжить войну. Именно о таком решении он говорил в конце июля 1812 года в Витебске бригадному генералу де Сегюру.

Однако, узнав о соединении двух русских армий под Смоленском, Наполеон внезапно изменил свои планы и двинул войска на восток, стремясь во чтобы то ни стало навязать противнику генеральное сражение. Это и было его роковой ошибкой в ходе кампании. Период с августа по октябрь 1812 года стал переломным. По мере продвижения Великой армии вглубь Центральной России активность русских сил возрастала, а сопротивление населения увеличивалось. Французские части несли серьёзные потери и постепенно разлагались, теряя боеспособность.

Последний шанс изменить ситуацию Наполеон имел в бою за Малоярославец 24 октября 1812 года. Захватив этот город, он рассчитывал нанести поражение силам Кутузова и открыть себе дорогу на Калугу, где были крупные запасы продовольствия и вооружения. Однако после тяжёлого сражения, в ходе которого французы овладели полностью разрушенным и сожжённым Малоярославцем, русская армия в полном боевом порядке отступила на новые позиции и была готова продолжить битву. Наполеон не решился опять атаковать противника и отдал приказ об отступлении.

Кутузов охарактеризовал сражение за Малоярославец как «предел нападения, начало бегства и гибели врагов». Действительно после этого боя Великая армия стремительно покатилась на запад. Полное изгнание французов из пределов России стало лишь вопросом времени.

Война 1812 года, в которой Наполеон потерял около 580 тысяч человек, значительная часть которых была опытными ветеранами блестящих кампаний против антифранцузской коалиции, а также более 167 тысяч лошадей и 1200 орудий, поставила крест на его дальнейших планах переустройства Европы, но не на судьбе Первой империи. Франция ещё оставалась достаточно сильной. Уже весной 1813 года Наполеон собрал новую крупную армию и был готов продолжить борьбу. Части, укомплектованные новобранцами, резервистами, солдатами тыловых гарнизонов и переведёнными в пехоту матросами, несколько уступали в боеспособности войскам коалиции, но всё равно представляли собой серьёзную силу.

Россия и её союзники некоторое время вели войну против Первой империи с переменным успехом. Всё ещё опасаясь Наполеона, они в июне 1813 года договорились с ним о прекращении огня и начали переговоры о мире. По условиям соглашения Франции пришлось бы пойти на ряд территориальных уступок. Наполеон сначала решительно отверг это предложение. В августе 1813 года он согласился принять требования коалиции, но союзники уже возобновили боевые действия. Позже Наполеон назвал это перемирие одной из своих величайших ошибок. В результате него коалиция получила необходимую передышку, которую использовала для укрепления сил.

Событием, которое окончательно решило судьбу правления французского императора стала «Битва народов» под Лейпцигом 16 – 19 октября 1813 года. Это было крупнейшее сражение в ходе Наполеоновских войн и во всей всемирной истории до начала Первой мировой. Французские войска, потерпев тяжёлое поражение от превосходящих союзных сил России, Австрии, Пруссии и Швеции были вынуждены отступить.

После неудачи под Лейпцигом Наполеон полностью утратил контроль над немецкими землями. Теперь он был вынужден ограничиться обороной исключительно французской территории. Император ещё мог добиваться крупных тактических успехов, что показала знаменитая Шестидневная война в феврале 1814 года, но возможности достичь перелома событий в свою пользу уже не имел.

Антифранцузская коалиция теперь обладала абсолютным численным преимуществом, против которого был бессилен даже наполеоновский военный гений. К тому же, потеряв территории к востоку от Франции, император лишился крупной части материальных и людских ресурсов. Всё это предрешило падение Парижа и первое отречение Наполеона весной 1814 года.

3/24 Почему Наполеон наступал на Москву, если столицей Российской империи был Санкт-Петербург?

Наполеон, начиная войну, не собирался наступать на Москву. Его цель была намного прозаичнее. Он собирался победить русскую армию в генеральном сражении возле границы, а затем, заключить мир с Александром I, по условиям которого Россия присоединилась бы к континентальной блокаде Англии.

Поход на Москву был вынужденным поступком, так как именно в этом направлении отступала русская армия. Почему отступление наших войск шло в направлении Москвы, сказать сложно, вероятнее всего, здесь был комплекс причин. Возможно, именно в этом направлении были сосредоточены армейские магазины (склады продовольствия), возможно, в сторону Москвы были самые лучшие дороги, ну, и возможно, что так было легче оторваться от преследования Наполеона, чтобы соединить две отступавшие армии Багратиона и Барклая.

4/24 Какой была наполеоновская оккупация части Российской империи в 1812 году?

Никаких проектов долгосрочной оккупации областей Центральной России у Наполеона не было. Значительного внимания политическому переустройству в Смоленской и Московской губерниях французский император не уделял. Главной его целью при продвижении по этим территориям было обеспечение тылов для дальнейшего продолжения боевых действий. Решение о походе на Москву возникло уже в ходе кампании 1812 года. Оно было следствием неудачи первоначального плана французского императора – разгромить русскую армию в генеральном сражении на приграничных территориях и продиктовать свои условия мира.

Грандиозные планы по завоеванию России стали приписывать Наполеону только десятилетия спустя. Реальный план кампании был совсем другим. Известно, что накануне вторжения Наполеон говорил австрийскому министру иностранных дел Клеменсу фон Меттерниху: «Торжество будет уделом более терпеливого. Я открою кампанию переходом через Неман. Закончу я её в Смоленске и Минске. Там я остановлюсь».

Одной из главных целей французского императора было возрождение независимой Польши на основе образованного под протекторатом Франции в июле 1807 года Варшавского герцогства. В её состав планировалось включить украинские, беларуские и литовские земли, которые вошли в Российскую империю по результатам разделов Речи Посполитой в XVIII веке. Новое государство должно было стать противовесом своему восточному соседу.

30 мая 1812 года Наполеон прибыл в Познань, где инициировал созыв чрезвычайной сессии польского сейма. Он должен был обратиться к французскому императору с просьбой восстановить Речь Посполитую в прежних границах, за исключением Галиции, и призвать население западных российских губерний к объединению с Варшавским герцогством.

22 июня 1812 года, находясь в своей штаб-квартире в Вилковишках, Наполеон выпустил воззвание к Великой армии, в котором обвинил Россию в нарушении условий Тильзитского мира и объявил о начале вторжения. Предстоявшую кампанию он назвал Второй польской войной.

24 июня 1812 года передовые части Великой армии перешли через пограничную реку Неман и заняли крепость Ковно. Вступив в западные губернии Российской империи, французские войска встретили симпатии со стороны местного населения. Горожане торжественно встречали их. Почти вся литовско-беларуская шляхта, рассчитывавшая на восстановление Речи Посполитой в границах 1772 года, воспринимала Наполеона как освободителя от российского самодержавия. Католические священники, а в ряде мест и православные иерархи, также поддержали Наполеона.

28 июня 1812 года французские войска вступили в Вильно. Горожане радостно встретили солдат и офицеров Великой армии как своих освободителей. Им дарили цветы, угощали хлебом и молоком.

Наполеон лично санкционировал превращение городской газеты «Kurjer Litewski» в пропагандистский инструмент новых властей. Прибыв в Вильно, он приказал вызвать к себе редактора Каллиста Даниловича и долго с ним беседовал. Французский император расспрашивал его о численности русской армии, причинах её отступления из Вильно, состоянии динабургской крепости, лазаретных помещениях, размерах населения края и настроениях среди литовского дворянства, духовенства, профессоров, студентов и крестьян. Понимая влияние местной прессы на общественное мнение, Наполеон приказал продолжить издание «Kurjer Litewski», которое с началом войны приостановилось. Цензором газеты был назначен статс-секретарь Дарю, а затем императорский комиссар Биньон. В дальнейшем «Kurjer Litewski» использовался для распространения среди населения информации об успехах императорских войск.

1 июля 1812 года Наполеон подписал в Вильно декрет о восстановлении литовской государственности и создании временного правительства – Комиссии временного правительства Великого княжества Литовского. Она подразделялась на семь комитетов, каждый из которых возглавлял один из членов Комиссии: Продовольствия и магазинов – Станислав Солтан, Полиции – Карл Прозор, Финансов – Йозеф Сераковский, Военный – Александр Сапега, Судебный – Франц Иельский, Внутренних дел – Александр Потоцкий, Народного просвещения и религий – Ян Снядецкий. Генеральным секретарём стал Юзеф Коссаковский.

Комиссия представляла собой высший орган гражданского государственного управления княжества. Она занималась сбором налогов, распределением бюджетных средств, организацией вооружённых сил, формированием жандармерии и судебных органов.

Территориально княжество Литовское охватывало четыре департамента с двойной (местной и французской) администрацией, созданные на месте бывших Виленской, Гродненской, Минской губерний и Белостокского округа. Главные должности в департаментах заняли французские военачальники – интенданты.

Для управления городом Вильно были назначены мэр, четыре адъюнкта и муниципальный совет, состоящий из 12 человек. Всем им «вменялось в обязанность заведывать имениями, принадлежащими городу, иметь надзор над благотворительными учреждениями и над муниципальной полицией».

Высшая военная власть в Литве принадлежала Виленскому генерал-губернатору, дивизионному генералу графу Дирку ван Гогендорпу. Ему подчинялись военные губернаторы департаментов. Общее политическое руководство Литвой от имени Наполеона осуществлял министр иностранных дел Франции Юг-Бернар Маре.

5 июля 1812 года Наполеон издал декрет о создании вооружённых сил Литвы. Началось формирование девяти пехотных и уланских полков. Для первоначальных расходов по комплектации войск из французской казны было выделено 500 тысяч франков. Литовскую армию возглавил дивизионный генерал князь Ромуальд Гедройц. Бригадный генерал граф Ксаверий Несиоловский стал инспектором пехоты, а генерал Юзеф Вавжецкий – инспектором кавалерии.

Организация, обмундирование и штаты литовских полков устанавливались по образцу польских. Командирами назначались офицеры из богатых и знатных местных шляхетских родов. Наполеон рассчитывал, что они возьмут на себя часть расходов по формированию своих частей. Рекрутов набирали сроком на 6 лет. Для обучения новобранцев к каждому литовскому полку был прикомандирован майор из числа офицеров Варшавского герцогства, имевший боевой опыт. За основу обучения бралась система подготовки французских солдат,

7 июля 1812 года Комиссия временного правительства обратилась со специальным воззванием к духовенству, подчеркнув, что оно является лучшим посредником «для извещения народа о благодеяниях Великого Наполеона». Священникам предписывалось «приносить вместе с народом моления Всевышнему» за французского императора французов и успехи Великой армии, «а также убеждать народ терпеливо переносить случайные невзгоды, которые в своё время будут вознаграждены». 

Вопрос о политическом будущем Великого княжества Литовского остался нерешённым. Чрезвычайный сейм в Варшаве объявил о восстановлении Польского королевства и создании Генеральной конфедерации. Новым главой государства должен был стать князь Адам Чарторыйский, бывший лучший друг царя Александра I. Сейм направил в Вильну депутацию во главе с Юзефом Выбицким. 11 июля 1812 года он встретился с Наполеоном и призвал его официально провозгласить восстановление Польского королевства в границах всей бывшей Речи Посполитой.

Но французский император уклонился от прямого ответа, не желая возрождать Речь Посполитую до полной победы над Россией. Наполеон отказался от присоединения территории Великого княжества Литовского к Варшавскому герцогству. Виленская комиссия формально признала верховенство Генеральной конфедерации, но запретила своим чиновникам вступать с ней в какие-либо сношения кроме как через комиссию.

Отступая под ударами французских частей, русская армия 7 июля 1812 года оставила Минск. После этого местная шляхта сформировала Временный совет с целью предотвращения беспорядков и сохранения городских складов. Председателем был избран президент первого департамента минского губернского суда Людвик Каминский. Членами совета стали уездный предводитель дворянства Игнатий Монюшко и чиновники городского магистрата. Также в него вошёл президент второго департамента минского губернского суда Ян Ходько.

Узнав о приближении к Минску войск маршала Даву, Временный совет решил организовать ему торжественный приём. Утром 8 июля 1812 года делегация во главе с Каминским и Монюшко выехала за город. Через 2 км они встретили наполеоновский авангард. Спустя час французы вступили в Минск. На городской черте возле Раковской заставы маршала Даву с хлебом-солью встретили Ян Ходько, минский подкоморий князь Михаил Пузына и шляхтич Ян Сераковский. Они заявили, что в его лице горожане приветствуют Наполеона как избавителя от власти российского императора. Маршал благосклонно воспринял их речь. В ответ он сказал, что Великая армия пришла не завоёвывать Минск, а освобождать жителей бывшей Речи Посполитой.

На площади Верхнего рынка с цветами и оркестром французов приветствовали члены магистрата и толпы жителей города. Раздавались радостные возгласы: «Да здравствует Наполеон, избавитель Польши». Горожане рукоплескали маршалу Даву и плакали от радости.

Временный совет передал Великой армии минские склады, где находилось до 120 тонн муки, много овса и 614 кг пороха. Также французам достался большой запас лазаретного имущества.

10 июля 1812 года в минском кафедральном Соборе Пресвятой Девы Марии был отслужен «благодарственный молебен за освобождение Литвы». На нём присутствовал весь французский генералитет со своими штабными офицерами в полной парадной форме и с маршалом Даву во главе. Потом состоялся сбор милостыни для бедных. После этого на площади Верхнего рынка прошёл военный парад.

13 июля 1812 года декретом маршала Даву был создан первый официальный орган новой власти — Комиссия временного правительства Минского департамента. Бригадный генерал Жозеф Барбанегр стал временным губернатором. Председателем комиссии был назначен князь Михаил Пузына. В 1-й отдел комиссии (продовольственный) вошли Игнатий Монюшко, Антон Ванькович и Михаил Зенович. Во 2-й отдел (полиции) — Людвик Каминский, Винцент Володкович и Ксаверий Липский. В 3-й отдел (финансовый) — Ян Ходько, Атанас Прушинский и граф Кароль Чапский. Пост секретаря комиссии занял Роман Ивановский. Одновременно маршал Даву назначил из числа горожан 24 комиссара. Они были ответственны за обеспечение его корпуса провиантом и фуражом.

14 июля комиссия опубликовала воззвание, в котором призвала горожан помогать императорским войскам. В тот же день она организовала в занятых французами Минском, Борисовском, Игуменском и Вилейском уездах аналогичные комиссии по 5 человек в каждой.

16 июля 1812 года в Минск прибыл постоянный губернатор — генерал французской армии Николай Брониковский, поляк по происхождению. Он приказал создать почтовую службу минского департамента и назначил её начальником Игната Алешу. Губернатор издал прокламацию, в которой призвал жителей Минска поддерживать правопорядок и добросовестно исполнять реквизиции. Он предупредил о том, что грабителей, мародёров и скупщиков краденого ожидает смертная казнь. Борьба с ними была поручена французской военной жандармерии. 

19 июля 1812 года католический епископ минского диоцеза Якуб Игнатий Дедерко отслужил мессу в кафедральном Соборе Пресвятой Девы Марии. На богослужении присутствовал губернатор Николай Брониковский со всем своим штабом. В краткой речи епископ поблагодарил французского императора за его помощь в освобождении от царской власти и в заключение сказал: «Сокрушились московские кандалы. Попадаем мы в сладкое царство Наполеона. Призываю всех, кому дорога Отчизна, под хоругви Освободителя!».

15 августа 1812 года в Минске состоялись крупные торжества в честь дня рождения Наполеона. Праздник начался с колокольного звона во всех костёлах города. Епископ Дедерко отслужил торжественную обедню в кафедральном Соборе Пресвятой Девы Марии, на которой присутствовали все гражданские и военные власти города. В честь дня рождения Наполеона площадь Верхнего рынка было решено переименовать в площадь Наполеона. В Городском саду устроили соревнования в беге. Пехота и кавалерия Великой армии дали показательное выступление в стрельбе по цели. В районе городского сада был запущен воздушный шар, украшенный различными плакатами с поздравлениями от местных жителей «восхваляющими величие и силу избавителя нашего Наполеона Великого». Кульминацией торжеств стало театральное представление по пьесе Яна Ходько «Освобождение Литвы или переход через Неман». Закончилось празднование дня рождения французского императора балом-маскарадом на 600 человек.

Тем временем наполеоновские войска продолжали продвигаться на восток. 21 июля 1812 года корпус маршала Даву вышел к Могилёву. Сломив сопротивление немногочисленного гарнизона, французы в течение нескольких часов овладели городом. При въезде Даву со свитой в Могилёв его встретил губернский предводитель дворянства Кроер и часть жителей. По приказу маршала губернатором города стал маркиз Делорм. Для управления Могилёвской губернией создавалась временная комиссия. В неё вошли представители польской шляхты.

Французов приветствовал православный архиепископ Могилёвский и Витебский Варлаам (Шишацкий). Выступая перед прихожанами, он произнёс проповедь, в которой заявил: «На ком более действует Всевышний Промысел, как на великом Наполеоне? Предприятия его чрезвычайны, подвиги велики. Дальновидные его намерения приводят в изумление всю вселенную».

25 июля 1812 года временная комиссия направила архиепископу Варлааму предписание осуществить акт принесения присяги французскому императору могилёвским духовенством, дворянством и другими сословиями православного вероисповедания. После этого он «должен лично как первенствующий архипастырь Могилёвской епархии совершить литургию, поминая отныне, а равно и на благодарственном молебствии, вместо императора Александра I, французского императора и италийского короля Великого Наполеона. И чтобы всё это было исполнено им, архипастырем Греко-Российской церкви, с приличным торжеством не только в Могилёве, но и во всех приходах епархии, а потому и должен он послать от себя повестки по г. Могилёву и по епархии и о последующем уведомить временную комиссию».

Получив предписание, Варлаам согласился привести своих прихожан к присяге. Утром 26 июля 1812 года православные жители Могилёва принесли клятву верности Наполеону. В ней говорилось: «Я, нижепоименованный, клянусь Всемогущим Богом в том, что установленному правительству от Его Императорского Величества Французского Императора и Италийского Короля Наполеона имею быть верным и все повеления его исполнять и дабы исполнены были – стараться буду». Аналогичную присягу принесли в католических костёлах и иудейских синагогах.

В последующие дни во все духовные учреждения Могилёвской епархии были разосланы подписанные Варлаамом указания. В них содержалось требование о принесении священнослужителями присяги французскому императору. Позже оно неоднократно подтверждалось. Подчиняясь архиепископу, большинство священников дало клятву верности Наполеону. Священный Синод был вынужден констатировать, что «две трети духовенства по могилёвской епархии учинили присягу на верность врагу».

В первой половине августа 1812 года корпус маршала Даву оставил Могилёв. Его сменил 5-й польский корпус. Им командовал генерал Юзеф Понятовский. Он собрал губернскую конференцию шляхты, которая приняла решение присоединиться к Польше. 

28 июля 1812 года Великая армия вошла в Витебск. Накануне часть горожан эвакуировалась. Выехали многие дворянские и купеческие семьи, в основном, этнические русские, со своими крепостными, а также чёрное и белое духовенство, чиновники. Были эвакуированы гимназия и семинария. Семь еврейских купеческих семей, проживавших в Витебске, не покинули город. 

Вслед за основными силами прибыл Наполеон. Горожане с любопытством смотрели на него, но восторженной встречи, как в первые дни войны в Литве, здесь уже не было. 

В Витебске остался гарнизон в 200 человек. Остальные французские силы двинулись на восток. Развивая наступление, кавалерийский авангард под командованием маршала Мюрата опрокинул заслоны отступавшей русской армии и занял село Рудня в 68 км от Смоленска. Здесь проходила старая граница Речи Посполитой до её первого раздела.

Наполеон хорошо понимал, что после того как он перейдёт пределы Витебской губернии и вступит на территорию Смоленщины, где преобладало русское население, кампания формально перестанет быть войной за восстановление Польши. Патрули и фуражиры доносили императору о том что «здесь приходит конец таким местам, где население за нас; дальше — люди становятся другими. Все против нас; все готовы либо защищаться, либо бежать... Мужики вооружены пиками, многие на конях».

Наполеону не удалось добиться основной цели – разгромить противника в генеральном сражении и принудить Александра I к принятию выгодных для Франции условий мира. Согласно плану французского императора, именно в Витебске должны были начаться переговоры с русскими представителями. Если не о мире, то хотя бы о перемирии. Бригадный генерал Филипп-Поль де Сегюр, который находился как квартирмейстер при Главном штабе в свите французского императора, вспоминал, что Наполеон, приехав в Витебск, отстегнул шпагу, резко бросил её на карты России, лежащие на столе, и произнёс: «Я останавливаюсь здесь! Я хочу здесь осмотреться, собрать тут армию, дать ей отдохнуть, хочу организовать Польшу. Кампания 1812 года кончена! Кампания 1813 года сделает остальное».

В ожидании русских переговорщиков французский император решил сделать остановку, чтобы дать отдых войскам, расстроенным после 400 км наступления, и заняться устройством жизни в захваченных землях.

Согласно указу Наполеона от 6 августа 1812 года в Витебской губернии создавалась административная комиссия. Ей было поручено управление финансами и средствами региона, организация жандармерии. Витебская губерния разделялась на 12 уездов, каждым из которых управлял подпрефект. Также в уездах были назначены военные коменданты.

Главой Витебской губернии Наполеон назначил дивизионного генерала графа Анри Шарпантье. Он же стал первым председателем административной комиссии. Также в неё вошёл интендант Витебской губернии маркиз Амеде де Пасторе. Остальные посты в комиссии заняли представители шляхты – бригадир Храповицкий, Станислав Богомолец, Юревич, Иосиф Шаверновский. Позже председателем стал интендант де Пасторе, генеральным секретарём – Ян Щит. В новый состав комиссии вошли граф Иосиф Борх, князь Павел Сапега, князь Радзивилл, Шадурский, Вейсенгоф. Подпрефектом Витебского уезда стал Станислав Богомолец. Мэром города был назначен Ромуальд Богомолец.

В Витебске начал действовать магистрат. Он занимался сбором с населения налогов и сборов для нужд армии, их записью и дальнейшим распределением, рассмотрением обращений и жалоб граждан. В магистрат входили городской голова Гавриил Лиорко, бурмистры Запольский и Лучёсский, ратманы Гарман, Сувар и Скуратович. Также в его состав был включён Перлин, представитель местной еврейской общины. Кроме того, в Витебске функционировали уголовный суд и городская полиция во главе с комиссаром Крассовским.

По указанию Наполеона ксёндз Полонский произнёс в иезуитском костёле речь, в которой призывал горожан принести присягу французскому императору. Присягнувшие обязаны были носить на рукаве цветную кокарду. Те, кто её не имел, при появлении на улице подвергались оскорблениям и побоям.

Постепенно отношение жителей беларуских земель к французам стало меняться. Шляхта, которая ранее восторженно встречала Наполеона, теперь была недовольна массовыми реквизициями и стала относиться к Великой армии настороженно.

3 августа 1812 года 1-я армия Барклая де Толли и 2-я армия Багратиона соединились под Смоленском. На военном совете было принято решение о начале наступления. Наполеон в это время колебался между выбором: остаться зимовать на захваченной территории и продолжить войну в следующем году или же следовать за русской армией вглубь России. Из перехваченного личного письма одного из русских офицеров император узнал о готовившемся наступлении. После этого он сделал выбор в пользу продолжения кампании. Наполеон заранее составил план ответных действий, решив втянуть противника в генеральное сражение, которое должно было закончить войну. 13 августа 1812 года он вместе с Великой армией выступил из Витебска к Смоленску.

Русские войска в течение трёх дней упорно обороняли город. Но командование, стремясь избежать крупной битвы без шансов на победу и сохранить армию, уступавшую французам в численности, приняло решение отступить, оставив Смоленск. Наполеону снова не удалось навязать русским войскам генеральное сражение.

18 августа 1812 года Великая армия заняла разрушенный и объятый пожарами Смоленск. Улицы были завалены трупами и брошенными ранеными, которых эвакуировали сюда из разных мест. Большинство жителей ушло вслед за русской армией. В городе осталось не более 700 человек. Некоторые из них, в основном, женщины, старики и дети, укрылись в Успенском соборе.

Назначенный комендантом Смоленска пехотный генерал Антуан-Анри Жомини писал под впечатлением упорного сопротивления русских войск: «Мы найдём здесь новую Испанию, но Испанию без полей, без виноградников, без городов; мы не найдём здесь, конечно, Сарагосы, так как все деревянные дома были во власти огня благодаря поджогам и гранатам, но не менее ужасные препятствия, только в другом роде, ожидали здесь наступающую армию...».

Первоочередной задачей Великой армии в Смоленске стало очищение города от трупов. Усилиями наполеоновских солдат и жителей города тела погибших убрали с улиц и похоронили.

Интендантом Смоленской губернии был назначен аудитор французского государственного совета Арман де Вилльбланш. Он сформировал из «высших русских граждан» муниципальный совет. На этот орган была возложена задача возвратить горожан в свои дома. Председателем муниципального совета и мэром Смоленска был назначен отставной титулярный советник Ярославлев, секретарём — учитель гимназии Ефремов, как хорошо знавший французский язык. Вилльбланш издал прокламацию, в которой призвал жителей губернии доверять французам и по всем вопросам обращаться к новым властям.

Главной обязанностью муниципалитета стало снабжение Великой армии провиантом и фуражом, необходимыми строительными и прочими материалами. Также он должен был заниматься распределением войск по квартирам, поддержанием чистоты в городе и предоставлением в распоряжение наполеоновского командования необходимого количества рабочих.

В уездах Смоленской губернии французские власти назначили своих комиссаров. Они набирались из русских помещиков. Комиссарам было поручено восстановить и охранять порядок, выслушивать и принимать жалобы и ходатайства от населения, снабжать провиантом и фуражом Смоленск и Великую армию по требованию интендантов. Также они занимались охраной имущества местных жителей от грабежей, мародёрства и поджогов. Для руководства деятельностью комиссаров в Смоленске была учреждена верховная комиссия, которая состояла из французов и русских.

Большинство местных жителей старалось уклониться от исполнения обязанностей возложенных на них новыми властями. Нередко французскому командованию приходилось принуждать их к этому под угрозой смерти.

Находясь в Смоленске, Наполеон сделал первую попытку закончить войну. Французский император отправил царю письмо, в котором говорил о своём желании заключить мир и предлагал начать переговоры. Послание дошло до Александра I, но никакого ответа не последовало.

25 августа 1812 года Наполеон в карете и сопровождаемый свитой выехал из Смоленска вслед за основными силами Великой армии, которая продолжила преследование отступавших русских войск по направлению к Москве. Населённые пункты на пути следования французских частей сжигались, их жители по мере возможности уходили. Наполеоновская армия один за другим занимала горящие и пустые города – Дорогобуж, Вязьму, Гжатск.

Отступая, русское командование оставляло в тылу противника армейские партизанские отряды, которые при поддержке местного населения наносили ощутимый урон французам. Барклай де Толли писал атаману Платову: «Как мы теперь находимся в местах отечественной России, то должно внушить обывателям, чтобы они старались хватать малые неприятельские патрули, шатающиеся по разным дорогам, и где можно, то бы их истребляли». Если раньше французские войска сталкивались с эпизодическими случаями противодействия населения, то теперь сопротивление оккупантам стало почти повсеместным. Это сразу почувствовали как рядовые снабженцы Великой армии, так и маршалы Наполеона.

После Бородинского сражения, в котором русские войска понесли тяжёлые потери, главнокомандующий фельдмаршал Кутузов приказал оставить Москву без боя с целью сохранения сил. Армия прошла через город и двинулась на юго-восток по Рязанской дороге. Вместе с ней эвакуировалось большинство жителей. 

14 сентября 1812 года Великая армия вошла в Москву с запада. Наполеон расположился в Дорогомиловской слободе. Французское командование издало прокламацию для жителей Москвы, подписанную маршалом Бертье. В ней предписывалось представить коменданту города Дюронелю рапорты «о всех русских, находящихся у них, как о раненых, так и здоровых», сообщить в течение суток «о всех вещах, принадлежащих казне», известить о «мучных, ржаных и питейных припасах», а также выдать всё имеющиеся оружие. В заключении провозглашалось, что «спокойные жители Москвы не должны сомневаться в сохранности их имущества».

В тот же вечер в разных местах города начались пожары. Существует несколько версий их возникновения — организованный поджог при отступлении из Москвы, который обычно связывают с именем генерал-губернатора Ростопчина, поджог русскими лазутчиками, неконтролируемые действия французских мародёров, случайно возникший пожар, распространению которого способствовал общий хаос. Так как очагов возгорания было несколько, то, возможно, что в той или иной мере верны все версии.

15 сентября 1812 года Наполеон под звуки «Марсельезы» въехал в Кремль через Боровицкие ворота в сопровождении своей гвардии. Он расположился в парадных покоях царя Александра I. Ночью начался сильнейший ветер, продолжавшийся, не ослабевая, более суток. В результате пожар усилился. Пламя охватило центр Москвы вблизи Кремля, Замоскворечье, Китай-город, а также значительные территории на окраинах.

На рассвете 16 сентября 1812 года Наполеон, спасаясь от огня, переехал в Петровский путевой дворец на Тверском тракте. Он приказал принять «верховное командование над городом Москвой» маршалу Мортье, который был назначен генерал-губернатором. В качестве полицейских сил ему предлагалось использовать части Молодой гвардии. Под начальством Мортье находились военный комендант генерал Мийо. Также ему подчинялись штабные полковники Пютон и Тери. В 20 районах города были назначены военные коменданты.

Главной задачей французской администрации стало тушение пожара. Все силы были брошены на борьбу с огнём. Этим занимались как гражданские, так и военные чиновники. Пожар бушевал несколько дней. Он уничтожил русские склады с продовольствием и оружием. В огне погибло три четверти городских построек, которые были, в основном, деревянными. Благодаря дождю и стихшему ветру, утром 18 сентября 1812 года пожар удалось локализовать. Наполеон вернулся в Кремль. Начались поиски поджигателей. Суд над ними состоялся 24 сентября 1812 года в доме князя Долгорукова на Покровке. В тот же день начались первые расстрелы. Всего было казнено до 400 человек. Все они являлись представителями низших сословий.

Гражданским интендантом Москвы стал Жан-Батист Лессепс, генеральный комиссар по делам торговли. Ему было доверено формирование местного органа самоуправления – Московского муниципалитета. Лессепс поручил местному купцу Дюлону, с которым был хорошо знаком и в доме которого первоначально остановился, пригласить нескольких известных уважаемых москвичей из числа оставшегося в городе мещанства и купечества. Фамилии всех собравшихся переписали. Затем каждому сообщили о должности, которую он будет занимать в муниципалитете. Тем, кто откажется, интендант пригрозил, что «будет с ними худо».

24 сентября 1812 года Лессепс подписал документ под названием «Временные должности предварительной московской муниципальности». В нём было указано 12 пунктов, которые входили в компетенцию нового органа самоуправления. К их числу относились содержание дорог, улиц и мостовых, попечение о больницах и госпиталях, охрана свободы богослужения, помощь в работе «мастеровых, какой бы нации ни были, назначением им места, где бы им можно было вольно заниматься их рукоделием и работой и платежом за их труды». Также в задачи муниципалитета входили расквартирование войск, забота об общественной безопасности и спокойствии, мировая юстиция и исправительная полиция, общественное призрение, очистка улиц и садов от трупов людей и животных. 

1 октября 1812 года Лессепс объявил о начале работы муниципалитета. Он призвал жителей Москвы возвращаться в свои дома, уверяя, что порядок в городе восстановлен и поддерживается новыми властями. Муниципалитет разместился в доме канцлера Румянцева на Маросейке. В его состав входило 25 человек. Председателем был городской голова Пётр Находкин. Муниципалитет делился на 6 департаментов. Во главе каждого из них стояли товарищи городского головы. Знаками отличия членов муниципалитета были красная лента через правое плечо и красная лента на левом рукаве. Городской голова, кроме этого, носил также белый пояс. На воротах домов членов самоуправления крепился «билет» с целью защитить их жилища от разграбления и при необходимости легко найти.

Наряду с муниципалитетом была образована городская полиция. Лессепс заявил, что она «учреждена по прежнему положению». Во главе полиции стояли два обер-полицмейстера. Вся территория города была разделена на 20 участков, которыми руководили участковые комиссары. Также в штат входил от 19 до 21 комиссарских помощника и 4-5 переводчиков. На должности в полиции были назначены преимущественно лица французского происхождения, проживавшие в Москве.

Наполеон ещё трижды попытался начать с русским командованием переговоры о мире, но безуспешно. В войсках всё больше чувствовались проблемы с продовольствием, фуражом, тёплой одеждой. Началось общее разложение Великой армии. Среди солдат падала дисциплина, распространялось пьянство и мародёрство. Всё это вынудило Наполеона отдать приказ об отступлении из города. 20 октября 1812 года последние французские части оставили Москву. Великая армия двинулась на юго-запад по Старой Калужской дороге.

После возвращения в Москву русских войск жители, которые работали в оккупационной администрации, по требованию генерал-губернатора Ростопчина подверглись полицейской проверке. Однако, в связи с тем, что большинство из них действовало по принуждению, почти никто не был привлечён к ответственности за сотрудничество с врагом. Только единицы, которые сознательно остались в Москве для помощи французам, были приговорены к телесным наказаниям и ссылке в Сибирь.

В связи с поражением Наполеона и выходом русских войск к государственной границе, Александр I принял решение амнистировать представителей населения западных губерний, сотрудничавших с Великой армией. 24 декабря 1812 года, находясь в Вильно, царь издал «Манифест о прощении жителей от Польши присоединённых областей, участвовавших с французами в войне против России». Александр I писал, что тех из них, кто добровольно помогал Наполеону «долженствовал бы наказать меч правосудия; но видя излившийся на них гнев Божий, поразивший их вместе с теми, которых владычеству они вероломно покорились, и уступая вопиющему в Нас гласу милосердия и жалости, объявляем Наше Всемилостивейшее общее и частное прощение, предая всё прошедшее вечному забвению и глубокому молчанию, и запрещая впредь чинить какое-либо по делам сим притязание, или изыскание».

Императорская амнистия не распространялась на церковных иерархов, которые добровольно поддержали Наполеона. Они были привлечены к ответственности.

По распоряжению Александра I Священный Синод отстранил архиепископа Могилёвского и Витебского Варлаама (Шишацкого) от власти над епархией и отдал под суд. Указом от 1 мая 1813 года его «яко оказавшегося явным клятвопреступником» лишили сана и священства. Обряд извержения над ним совершил архиепископ Михаил (Десницкий). После этого Варлаама простым монахом отправили в Спасо-Преображенский Новгород-Северский мужской монастырь. Находясь там, он ослеп. 23 июля 1820 года Варлаам скончался и был похоронен вблизи монастыря.

Минский католический епископ Якуб Игнатий Дедерко был лишён власти над епархией. Его отправили в ссылку в село Олыка на Волыни, где поместили в монастырь. Там Дедерко умер 24 января 1829 года.

Таким образом, наказание лиц, которые сотрудничали с французской администрацией, было исключительно адресным. Никаких массовых репрессий со стороны российских властей после окончания войны в их отношении не последовало.

5/24 Насколько масштабным был пожар 1812 года в Москве и что мы навеки утратили в нём?

Пожар охватил практически весь Земляной город и Белый город, а также значительные территории на окраинах города, истребив три четверти каменных в своей массе построек.

Это лишь наибольшие из известных утрат:

Пожаром были уничтожены университет, богатейшая библиотека Д. П. Бутурлина, Петровский и Арбатский театры. Считается, что в Московском пожаре погибла (во дворце А. И. Мусина-Пушкина на Разгуляе) рукопись Слова о полку Игореве, а также Троицкая летопись. Воспитательный дом, расположенный рядом с центром пожара, отстояли его служащие во главе с генералом Тутолминым. Население Москвы за время войны сократилось с 270 000 до 215 000 человек (Филиппов). По оценке И. М. Катаева (1911), пожар уничтожил

6 496 из 9 151 жилого дома (включавших 6 584 деревянных и 2 567 каменных)

8 251 лавку/склад и т. п.

122 из 329 храмов (без учёта разграбленных)

6/24 Можно ли было избежать войны с Наполеоном?

Если речь идет об Отечественной войне 1812 года, то, скорее всего, она была неизбежна. На это указывал еще М.М. Сперанский, бывший современником событий: "Вероятность новой войны между Россией и Францией возникла почти вместе с Тильзитским миром: самый мир заключал в себе почти все элементы войны".

Одним из важнейших условий Тильзитского мира 1807 года, было, как известно, присоединение Российской империи к континентальной блокаде Англии. Для отечественной элиты это было крайне невыгодно, т.к. именно Великобритания была в начале XIX века основным торговым партнером России: туда ввозилась пенька, оттуда вывозились колониальные товары, такие, как чай, например. Поэтому на протяжении 5 лет, отделяющих Тильзитский мир от Отечественной войны, российское правительство пыталось всячески обходить этот пункт договора, что не могло понравиться Наполеону, главной целью которого было максимальное ослабление английской экономики.

Думается, что если бы Александр I пошел против течения и требовал бы от своих подданных полного соблюдения всех условий континентальной блокады, он процарствовал бы немногим дольше своего отца, Павла I, основной причиной убийства которого стало именно заключение анти-британского союза с Францией.

Поэтому, так или иначе, новое столкновение с Наполеоном было неизбежным, и российское правительство это осознавало, когда в 1809-1811 годах открыто шло на разрыв с наполеоновской Францией. Так, в 1810 году Александр I отказался выдать за Наполеона свою сестру, великую княжну Анну Павловну, а в 1811 году утвердил новый таможенный тариф, сильно вредивший французскому импорту в Россию. Император французов был возмущен этим решением, воспринял его как предательство со стороны Александра и после безуспешных попыток восстановить дружеские отношения начал готовиться к войне. К весне 1812 года его "Великая армия" была в полной боевой готовности и уже начала сосредоточение у российских границ.

7/24 Какую роль в Отечественной войне 1812 сыграл тот факт, что всё русское дворянство и высшие военные чины свободно говорили по-французски?

Это распространенный миф. Не могло быть такого в армии, в которой офицеры в массе своей имели домашнее образование и происходили из довольно бедных семей (более трех четвертей русских офицеров того времени не имела никакой собственности и жила только жалованием, не превышавшим 200 рублей в год, 13% от числа офицеров вообще не имели дворянского происхождения; а для того, чтобы обеспечить своего ребенка учителем французского, требовалось от 100 душ только мужиков - и отпрысков таких семей в армии было менее процента). Поэтому такое "домашнее образование" предполагало разве что умение читать и писать, складывать и вычитать.

Если же судить по послужным списком офицеров, то в среднем по армии знающих французский язык было около 30% офицеров, 25% знали еще немецкий, единицы - какой-то другой язык. При этом стоит учесть, что в гвардии и артиллерии уровень образования был выше, поэтому средние цифры по армейской пехоте и кавалерии были еще ниже. А все эти анекдоты о том, как князья-графья учили спешно русский язык - это лишь анекдоты, да и то имевшие какое-то отражение в реальности только в жизни высшего света, а не многотысячной русской армии. Подробнее - в интервью к.и.н. Дм. Целорунго, сотрудника  Государственного Бородинского военно-исторического музея-заповедника.

8/24 Работы Евгения Понасенкова о наполеоновских войнах — враньё или правда?

При чтении работ Понасенкова, как и при ознакомлении с трудами других подобных ему разоблачителей, вспоминается фраза из повести «Собачье сердце» М.А. Булгакова: «Вы, Шариков, чепуху говорите и возмутительнее всего то, что говорите её безапелляционно и уверенно». Однако попробуем разобраться в этом без эмоций и опираясь исключительно на исторические факты.

Сначала о личности автора. Когда говорят, что Понасенков не историк, это не совсем верно. В отличие от многих представителей фолк – хистори, которые имеют техническое или естественнонаучное образование, например, Фоменко, Асов или Мухин, он обладает некоторыми профильными знаниями и навыками. В 1999 – 2004 гг. Понасенков обучался на историческом факультете МГУ и специализировался на эпохе Наполеоновских войн. Однако диплом не защищал. То есть он имеет специальное образование, хотя и неоконченное.

Понасенков не только пишет работы по войне 1812 года, но и регулярно появляется в СМИ. При просмотре его выступлений, создаётся впечатление, что поиск исторической правды, которую, безусловно, не стоит скрывать и замалчивать, не является для него главной задачей. Основные цели здесь – самолюбование и создание себе имени на основе громких разоблачений и опровержений, которые по своей сути являются умелыми спекуляциями и подтасовкой фактов. При этом Понасенков не стесняется в выражениях, называя официальную науку «куртизанкой», а академических специалистов «шулерами от истории» и «псевдопатриотическими писаками».

Надо сказать, что тема, выбранная им, является достаточно благодатной почвой для спекуляций. Война 1812 года в России не столь известна и популярна как Вторая мировая, по которой за долгое время были изданы тонны разоблачительной околоисторической макулатуры. Это открывает широкий простор для многочисленных недобросовестных авторов, желающих сколотить себе популярность на жареных фактах и громких заявлениях.

Для объективности отмечу, что вокруг войны 1812 года действительно существует значительное количество мифов и идеологических штампов. Однако многие из них уже не раз опровергались академическими историками и для специалиста не являются тайной.

Теперь переходим непосредственно к работам Понасенкова. Главные его труды, вокруг которых уже было сломано немало копий, это «Правда о войне 1812 года» и «Почему войну 1812 года никак нельзя назвать "отечественной"». Первое, что сразу бросается в глаза – название. Давно заметил, что если автор в заглавии или аннотации к своей книге использует громкие слова и разоблачительный пафос, обещая рассказать непосвящённым некую веками скрываемую от них истину и опровергнуть мифы официальной науки, то его исследование, как правило, представляет собой подгонку исторических фактов под собственную альтернативную концепцию. В случае с Понасенковым это происходит именно так.

Начнём с того, что он слабо знаком с таким методом работы как критика источников. Например, обвиняя Кутузова в педофилии, Понасенков ссылается только на «Записки графа Ланжерона», автор которых относился к фельдмаршалу крайне неприязненно и критиковал его по многим аспектам. Такая предвзятость заставляет усомниться в объективности. А ссылок на другие источники, подтверждающие данное заявление, Понасенков не приводит.

Автор утверждает, что современная концепция истории войны 1812 года создавалась в два этапа – при Николае I и в период культа личности Сталина, который таким образом стремился оправдать отступление советских войск в первые месяцы Великой Отечественной. Это лукавство. Идеологизация данных событий началась намного раньше и продолжалась непрерывно в течение более чем ста лет. Патриотический ореол вокруг войны с Наполеоном стал создаваться сразу же после окончания Заграничных походов русской армии. 30 августа 1814 года Александр I издал манифест «О учреждении крестов для Духовенства, а для воинства, дворянства и купечества медалей и о разных льготах и милостях», котором говорилось: «Для принесения Всемогущему Богу теплых и усердных молитв за избавление Державы Нашей от лютого и сильного врага, и в прославление в роды родов сего совершившегося над Нами промысла и милости Божией, Постановляем Мы ежегодное празднование в день Рождества Христова». Именно с этого момента наполеоновское вторжение становится частью национальной мифологии и остаётся таковой на протяжении XIX – начала XX века. Праздник Рождества Христова в Российской империи вплоть до падения монархии отмечался как национальный День Победы. В честь событий 1812 года строились храмы и памятники, создавались литературные и музыкальные произведения. В сознании людей дореволюционной России на протяжении десятилетий победа над французами занимала такое же место, которое в сознании современных граждан РФ занимает Великая Отечественная война.

Сталин, хотя и внёс свой вклад в мифологизацию событий 1812 года, использовав в нужном для себя ракурсе отдельные эпизоды с целью подъёма патриотического духа жителей СССР в борьбе с нацизмом, не был в полной мере творцом этих представлений. Он только использовал в необходимом ключе уже готовые штампы и образы. Единственный миф, который целиком принадлежит сталинской эпохе, это мнение о войне 1812 года как об уменьшенной копии Великой Отечественной.

Пытаясь разоблачить официальную трактовку истории наполеоновского вторжения, Понасенков сам сильно грешит оценочными категориями. По сути, на пустом месте он создаёт уже новые мифы. Один из них – взгляд на личности императоров Франции и России. Наполеон для Понасенкова это однозначно миролюбивый, передовой и честный правитель, а Александр I – коварный и вероломный агрессор. В действительности всё было не столь однозначно.

Многие слышали про переход Суворова через Альпы или битву при Аустерлице, но далеко не все задавались вопросом – каким образом русские полководцы оказались в сотнях километров от границ своего государства, если в этот момент на Россию никто не нападал. Ответ очевиден – они занимались, говоря современным языком, защитой геополитических интересов, то есть преследовали явно не оборонительные цели. Российская империя, начиная с конца XVIII века, была постоянной участницей антифранцузских коалиций и война 1812 года являлась только продолжением длительного общеевропейского противостояния, но никак не внезапным актом агрессии.

Однако, справедливости ради, стоит задаться и другим вопросом – что в это же время французы делали в Италии, Испании, Португалии и каким образом они вдруг оказались в Польше. Правильно, ответ будет таким же – вели боевые действия на чужой территории в интересах своего правительства. Если войну первой коалиции ещё можно назвать оборонительной, поскольку она возникла из – за желания европейских монархов задушить революцию в Париже, то последующие конфликты уже не могут претендовать на это. Директория, а затем Наполеон, в течение ряда лет вели борьбу исключительно за захват и удержание новых территорий.

Французский правитель отнюдь не являлся ангелом во плоти, каким его пытается представить Понасенков. По словам автора, «Наполеон был единственным выходом из кошмара революций». При этом он почему – то забывает тот факт, что в период Консулата и Первой империи Франция потеряла в разы больше своих граждан, чем при якобинском терроре и в Вандейской войне вместе взятых. Понасенков лукавит, называя Наполеона гарантом европейской стабильности. Он утверждает, что революции «начались в Европе сразу после его падения». В качестве опровержения здесь можно привести пример Италии и Испании. Революционные движения в этих странах возникли первоначально как ответ на французскую оккупацию. После свержения императора они просто сменили направление своей борьбы.

Передовое мышление совершенно не мешало Наполеону установить режим личной власти и расправляться с республиканской оппозицией в собственной стране. А декларируемое миролюбие не препятствовало ему присоединять к сфере влияния Первой империи всё новые земли в Европе, назначая в них королями своих родственников.

Другой важный тезис Понасенкова – в 1812 году Наполеон, выиграв все битвы, проиграл войну, а Кутузов, потерпев поражение во всех боях с французами, стал победителем. Это тоже неверно. Даже в начале войны, когда Великая армия быстро продвигалась на центральном направлении, французы не везде были хозяевами положения. Например, 9 – 10 июля 1812 года русские казаки и гусары у посёлка Мир в Западной Беларуси разгромили шесть уланских полков Наполеона. В плен попало 18 офицеров и 375 нижних чинов. 30 июля – 1 августа 1812 года русский генерал – лейтенант Витгенштейн одержал победу над превосходящими силами наполеоновского маршала Удино и остановил продвижение противника на Санкт – Петербург. Французы потеряли 10 тысяч убитыми и ранеными, а также 3 тысячи пленными.

Понасенков считает Бородинское сражение победой Великой армии. Однако многие историки сходятся во мнении, что это была битва с неопределённым результатом, поскольку ни одной из сторон не удалось добиться решающего успеха. Кутузов не смог удержать Москву. Но для французов взятие древней русской столицы было лишь локальной победой, которая, к тому же, стоила им больших жертв. При Бородино они потеряли, по разным оценкам, от 30 до 40 тысяч убитыми и ранеными. Наполеон не достиг основной цели всей войны – не смог разгромить русскую армию в главном сражении и заключить мир на выгодных для себя условиях. Даже овладение Москвой в итоге обернулось против него. За месяц вынужденного простоя французские войска начали морально разлагаться, всё более превращаясь в вооружённую толпу пьяниц, вандалов и мародёров. К моменту ухода Великой армии из города боеспособность наполеоновских солдат уже значительно снизилась. Кутузов в это же время сумел сохранить свои войска, которые могли бы быть полностью перемолоты, в случае если бы он решился защищать Москву до конца, и отвёл их в Тарутино. Русская армия получила длительный отдых и время для подготовки к новым сражениям. Таким образом, проиграв тактически, Кутузов выполнил более важную стратегическую задачу.

Идём далее. Битва при Малоярославце 24 октября 1812 года, которую Понасенков называет безоговорочной победой Наполеона, была лишь его тактическим успехом. Великой армии удалось после длительного тяжёлого боя овладеть городом. Но всё, что получили наполеоновские солдаты – это сгоревшие руины и кучи мёртвых тел. Французский инженер – капитан Эжен Лабом так описывал захваченный Малоярославец: «Улицы можно было различить только по многочисленным трупам, которыми они были усеяны, на каждом шагу попадались оторванные руки и ноги, валялись раздавленные проезжавшими артиллерийскими орудиями головы. От домов остались лишь только дымящиеся развалины, под горящим пеплом которых виднелись наполовину развалившиеся скелеты». Главной цели, к которой в этой битве стремился Наполеон – разбить русские войска и открыть себе дорогу на Калугу, где находились богатые запасы провианта и вооружения, Великой армии достичь не удалось. Кутузов, оставив Малоярославец, лишь отвёл свои силы на новые позиции и приготовился к обороне. Наполеон после долгих размышлений принял решение отступить. Таким образом, даже потеряв Малоярославец, русская армия добилась стратегического перелома – французы не смогли пробиться к необходимым ресурсам и были вынуждены отходить по разорённой ранее Старой Смоленской дороге.

Если говорить о последующих сражениях, например, битвах под Вязьмой, под Красным и на Березине в ноябре 1812 года, то здесь рассуждать о победе французов, как минимум, странно. Во всех этих случаях Великая армия, хотя и не была полностью разгромлена, но потерпела поражения, понеся серьёзные потери, и была вынуждена отступить. Понимая, что кампания проиграна и узнав о республиканском мятеже в Париже, Наполеон 5 декабря 1812 года покинул пределы Российской империи.

Спустя три недели остатки деморализованной и разложившейся Великой армии войск были полностью изгнаны или уничтожены. Понасенков утверждает, что французские «суммарные потери убитыми и раненными были чуть ли не меньше, чем у русских». Непонятно на чём основано это заявление. Наполеон, вторгаясь в Россию, имел 610 тысяч человек при 1370 орудиях. Вывести обратно он сумел лишь 30 тысяч бойцов и 170 пушек. Причём значительную долю погибших наполеоновских солдат составляли опытные ветераны победоносных европейских кампаний. Для продолжения войны в дальнейшем императору потребовалось призвать всех новобранцев, в том числе, и тех, чей срок службы наступал на год позже, собрать резервистов, солдат тыловых гарнизонов и матросов с кораблей французского флота. Для сравнения – в 1812 году русские войска, включая ополченцев, насчитывали 1 миллион солдат и 1600 орудий. В боях с французами их потери составили 210 тысяч человек. Сопоставляя эти цифры можно сделать вывод, что утверждение автора о потерях не является правдой.

Справедливости ради замечу, что у Понасенкова есть одна здравая мысль, хотя и в её изложении он, в свойственной ему манере, сильно преувеличивает. Это тезис об отсутствии массового патриотического подъёма в 1812 году.

Действительно, реакция подданных Российской империи на наполеоновское вторжение была неоднозначной. В западных губерниях, которые вошли в состав страны по результатам трёх разделов Речи Посполитой, французского императора встречали хлебом – солью и радостно приветствовали как освободителя от царского гнёта и восстановителя польской государственности. Массовое активное сопротивление началось лишь на Смоленщине, и то, в значительной мере, с подачи российских властей. Кстати, эти факты не отрицались и дореволюционными историками. Достаточно обратиться к работе Ф.А. Кудринского «Вильна в 1812 году» или статье М.М. Ковалевского «1812. От Ковно до Бородина» в «Вестнике Европы».

Не будем также забывать, что в российской историографии часто путают войсковых партизан и крестьянскую самооборону, сливая их в единую «всенародную войну». Если регулярные части под руководством кадровых офицеров, имея тесную связь с основными силами армии, активно действовали на коммуникациях во французском тылу, а также в качестве разведки, и причиняли тем самым значительный ущерб противнику, то слабо вооружённые отряды сельских жителей чаще всего занимались только обороной своих населённых пунктов от мелких групп наполеоновских солдат. Иными словами, для крестьян сопротивление врагу было только борьбой против «чужих», а не войной «за Веру, Царя и Отечество».

Фактом остаётся и то, что часть сельского населения центральных губерний воспринимала Наполеона как нового государя – избавителя от крепостной зависимости. В ряде мест крестьяне под воздействием слухов о грядущей свободе громили дворянские усадьбы и выдавали французам своих помещиков.

В том, что далеко не все жители Российской империи в 1812 году испытали патриотический подъём, с Понасенковым стоит согласиться. Однако здесь он снова сгущает краски, замалчивая или искажая факты.

Стремясь сделать очередное громкое заявление, Понасенков утверждает, что российские крепостные никакого противодействия Наполеону не оказывали. Он пишет: «Крестьяне скорее готовы были грабить своих, чем вставать на борьбу, неизвестно с кем, отстаивая свои оковы». Но при этом замалчиваются многочисленные факты активного сопротивления французам сельского населения Смоленской и Московской губерний, действия отрядов Герасима Курина и Ермолая Четвертакова. То, что пытается опровергнуть Понасенков, признавали даже наполеоновские офицеры, называвшие Россию «второй Испанией». Историк Е.В. Тарле приводит ещё более яркий отрывок из воспоминаний одного из французов: «Каждая деревня превращалась при нашем приближении или в костёр, или в крепость».

Подводя итог, стоит сказать, что опусы Понасенкова стоит читать только в порядке ознакомления. Исключительно для того, чтобы иметь представление об альтернативных точках зрения на Отечественную войну 1812 года, но ни в коем случае не принимать на веру его утверждения. Если же вы действительно хотите по новому, без мифов и штампов, посмотреть на события той эпохи, то рекомендую обратиться к другим авторам – Николаю Троицкому, Олегу Соколову, Виктору Безотосному. Они хотя и рассматривают Наполеоновские войны со своих позиций, но пользуются научными методами исследования и не занимаются откровенными спекуляциями, как это делает Понасенков. 

9/24 Так русская армия всё же победила в Бородинском сражении?

Ну объясню точнее по стратегиям и тактикам.

Стратегический масштаб, это всё-таки войны четвертого поколения.

Тактически русская армия, как раз ... ну защитила свои позиции. Она была выбита со своих укреплений. Но французы отступили с них тоже, после окончательного захвата. Поле боя осталось за русскими, тактически, с очень большой натяжкой, учитывая ход сражения и потери, это можно назвать победой.

Однако русская армия не могла сражаться больше, а французская могла. К тому же огромная часть русских соединений была рассеяна, невозможно было понять, сколько солдат потеряно, сколько разбежалось, какие полки в строю, какие резервы под рукой ( так было забыто об оставшихся в резерве номерных егерских полках, которые потенциально могли повлиять на исход сражения ). Русские отступили, а французы взяли их столицу ( ну если не считать формальности Петербурга в сложившихся тогда условиях ).

В итоге, Бородино конечно поражение. Однако и поражения бывают достойными памяти и героизации. 300 спартанцев, Брестская крепость, оборона Севастополя и прочее, это всё поражения.

10/24 Где узнать правду о Наполеоне и войне 1812 года?

Для начала скажу весьма очевидную, но очень важную для понимания исследовательского процесса вещь. История это научная дисциплина, а не религия откровения, где в одной или нескольких книгах заключена вся ниспосланная свыше истина.

Не существует одного исследования, в котором определённый период рассматривался бы полностью беспристрастно. Историк должен стремиться к объективности, но полностью объективным он быть не может. Так или иначе, автор работы будет вставать на определённую позицию.

Поэтому для всестороннего восприятия исторического процесса, тем более, такого крупного и важного как наполеоновские войны, необходимо рассматривать события с разных точек зрения, чтобы сделать собственные выводы и понять целостную картину того времени. Исходя из данного суждения, порекомендую Вам следующие книги.

Чтобы иметь общее представление о жизненном пути Наполеона прочитайте классические труды крупных советских историков, специализировавшихся по Франции, – Евгения Тарле («Наполеон») и Альберта Манфреда («Наполеон Бонапарт»). Эти работы выдержали много переизданий, в том числе, на других языках, и пользуются заслуженной популярностью.

Наполеона сложно рассматривать в отрыве от породившей его эпохи – Великой Французской революции. И здесь Вам помогут книги другого специалиста – Владимира Ревуненкова. В своей работе «Наполеон и революция. 1789 – 1815», основанной на широком круге литературы и источников, он рассказывает о якобинском этапе в жизни генерала Бонапарта, об эволюции его взглядов, о его отношении к наследию революции. Книга небольшая, но даёт представление о трансформации политической системы Франции в период конца XVIII – начала XIX вв.

Также у Ревуненкова есть другая, более объёмная работа, – «Очерки по истории Великой французской революции. 1789 – 1814». В ней все события от взятия Бастилии до битвы при Ватерлоо показаны как единый неразрывный процесс, частью которого был Наполеон.

Теперь перейдём к военной стороне биографии французского императора. Здесь для начала рекомендую ознакомиться с научно – популярной книгой Владимира Бешанова «Шестьдесят сражений Наполеона». Сразу оговорюсь, что автор не является историком. Он писатель и публицист. Тем не менее, книга написана живо и увлекательно. Её интересно читать. Бешанов даёт детальный анализ всех важных сражений в карьере Наполеона от осады Тулона до кампании «Ста дней» с точки зрения военного искусства. В книге есть карты, схемы, диаграммы.

Из более серьёзных работ по теме стоит обратить внимание на книгу британского военного историка Дэвида Чандлера «Военные кампании Наполеона». Автор рассматривает, не только военную карьеру французского императора, но и весь его жизненный путь. В книге более 70 батальных карт, составленных и вычерченных самим автором. В конце каждой главы Чандлер критически анализирует допущенные Наполеоном ошибки.

Другая интересная книга – «Наполеон. Походы и битвы. 1796 – 1815», автором которой является французский военный историк Анри Лашук. Он увлекательно и подробно рассказывает о военных кампаниях эпохи. В русском издании его исследование подверглось существенной редактуре. Были добавлены многочисленные выдержками из документов, мемуаров и трудов знаменитых историков. Это добавило информативности. Однако книга перестала быть полностью авторской работой.

Перейдём непосредственно к военному противостоянию России и Франции. Здесь опять же нужно начать с классики – труда уже упомянутого академика Евгения Тарле «Нашествие Наполеона на Россию. 1812 год». Автор нарисовал широкую панораму боевых действий, воссоздал образы русских военачальников, руководителей партизанского движения и героев Отечественной войны 1812 г. Книга содержит богатый фактический материал, оригинальные авторские размышления и выводы. Очень хорошо подойдёт для формирования общего представлений о тех событиях.

Из современных исследователей советую обратиться к работе крупнейшего российского специалиста по наполеоновской эпохе Олега Соколова «Битва двух империй. 1805 – 1812». На основе большого количества самых разных источников, в том числе архивных документов и дневников, автор показывает направления взаимоотношений между странами. В книге раскрываются механизмы европейской политики, которые в итоге и привели к вторжению Великой армии в Россию.

Особо необходимо выделить исследования доктора исторических наук Николая Троицкого – «Александр I против Наполеона», «Фельдмаршал Кутузов: мифы и факты», «1812. Великий год России». Автор на основе документов и ранее неизвестных фактов подвергает критике и переосмыслению сложившиеся в советское время многочисленные официозно – патриотические штампы о событиях 1812 года.

Стоит обратить внимание и на работу военного историка Виктора Безотосного «Россия в наполеоновских войнах 1805-1815 гг.». В книге освещается роль России в европейской политике начала XIX в и её значение как ядра антифранцузских коалиций. Отечественная война 1812 года показана в тесной связи с предшествовавшими и последующими событиями. Автор избегает распространённых исторических мифов и даёт взвешенную оценку международной ситуации того периода.

Ещё можно назвать научно – популярную книгу беларуского писателя и публициста Анатолия Тараса «1812 год — трагедия Беларуси». Автор не является профессиональным историком. Тем не менее, его работа достаточно интересна. Несмотря на явную предвзятость суждений, он даёт много малоизвестного фактического материала о событиях 1812 года в западных губерниях Российской империи – планах по восстановлению Речи Посполитой, отношении местного населения к Великой армии, оккупационной политике французских властей, формировании новых органов власти и вооружённых сил на занятых наполеоновскими войсками территориях. Добавлю, что книга Тараса подвергалась критике со стороны российских историков за ангажированность и отсутствие точных ссылок на источники.

Ну и на сладкое: несколько современных научных публикаций о малоизвестных широкому читателю страницах наполеоновского вторжения в Российскую империю. Они достуаны в электронном виде.

1. Лютых С.А. Минск во время войны 1812 г.

http://elib.bsu.by/bitstream/123456789/98217/1/95-98.pdf

2. Литвиновская Ю.И. Положение православной церкви на территории Беларуси, занятой армией Наполеона во время войны 1812 г.

http://www.hist.bsu.by/images/stories/files/nauka/izdania/tif/8/Litvinovskaya_UI.pdf

3. Попов А.И. Партизаны и народная война в 1812 году

http://www.museum.ru/museum/1812/Library/Borodino_conf/2000/Popov.pdf

4. Попов А.И. Наполеон и крепостное право в России в 1812 году

http://www.museum.ru/museum/1812/Library/Borodino_conf/2001/Popov.pdf

5. Земцов В.Н. Московский муниципалитет при Наполеоне: коллаборационизм образца 1812 года

http://annuaire-fr.narod.ru/bibliotheque/ZemtsovMoscowMunicipalitet.html

Разумеется, всё вышеназванное это только капля в море. Тема Наполеона и войны 1812 года безгранична. По ней написаны многие сотни книг и статей. Подробно исследовались не только дипломатические и военные вопросы, но и внутренняя политика французского императора, его личная и семейная жизнь. Если у Вас возникнет интерес к этим событиям, Вы без труда сможете найти ещё массу увлекательной информации.

11/24 Почему оценки личностей Наполеона и Гитлера сильно отличаются, если их роль в российской истории одинакова?

Различий между Гитлером и Наполеоном так много, что единственным, пожалуй, общим между ними будет нападение на Россию, которое закончилось поражением. Еще можно считать попытку объединить Европу под одним вождем. На этом сходство заканчивается.

Наполеон явился порождением Великой французской революции и олицетворял собой новые буржуазные экономические и общественные отношения. С этой точки зрения, несмотря на имперские замашки, в системе его власти было очень много нового. Фактически, он создал возможность социальных лифтов через армию, и очень много людей воспользовалось этим.

Гитлер, в отличие от Наполеона, выступал с позиций реваншизма. Фактически, именно тоска по утраченной империи и проигранной войне была основной для объединения людей вокруг нацистов. С точки зрения истории, это была попытка движения назад.

Другим существенным различием явилось разное отношение Наполеона и Гитлера к национальному вопросу. Наполеон с удовольствием объединял в Империю все народы, а Гитлер имел четкую позицию на уничтожение отдельных народов, которых он считал неполноценными.

Что касается войны с Россией (СССР), то и здесь имелось существенное различие. Цель Наполеона состояла лишь в том, чтобы заставить императора Александра I присоединиться к континентальной блокаде против Англии. Ни захватывать Россию, ни присоединять ее к своей империи он не собирался. Гитлеру, судя по всему, нужны были русские земли, он нуждался, прежде всего, в продовольствии и ресурсах для дальнейшей захватнической войны.

Ну и, наверно, самое сильное различие было в первых этапах биографии Наполеона и Гитлера. Наполеон - сильный харизматичный полководец, военная карьера которого восхищала многих людей его времени. Гитлер - харизматичный политик, воспользовавшийся экономическим кризисом и унижением страны, чтобы прийти к власти. В итоге, Наполеон сам ушел в отставку, проиграв войну, а Гитлер утащил за собой в пучину гибели всю страну.

Потому и судьба различна, один погребен в центре Парижа, другой - неизвестно где. Один - одна из легенд Франции, другой - ужас Европы.

12/24 Как Надежде Дуровой удавалось скрывать свой пол и участвовать в войне 1812 года?

История Дуровой очень интересна, и ничего общего не имеет с Шурочкой Азаровой. При том, что в 100 раз кинематографичнее и увлекательнее.

Надя родилась в семье гусарского ротмистра и дочери богатого помещика, которая убежала с нищим офицером и прижила от него дочку. Мать не любила дочь, так как хотела мальчика, и женщина была очень своеобразная, с бурным характером и энергией, и очень своенравной, что было не характерно девушкам того времени. В общем наследственное. Мать пыталась избавится от дочери, так как не полюбила ребенка и вскоре Надю сбагрили на воспитание гусару. Такое воспитание оставило след. Вернувшись постарше в семью, стать примерной невестой не выходило, ни умений ни склонности к хозяйству не имелось у Нади. Более того, её выдали замуж, и в браке она родила сына, но позже бросила мужа убежав с заезжим казачьим есаулом. Повторив судьбу матери, она попала в армию.

С казаком тоже жизнь не сложилась. По каким-то причинам, жить открыто там не могла, и есаул выдавал любовницу за молоденького денщика. Но у того по понятным причинам не росла борода, положенная тем по уставу ( завидую блин ). Поругавшись с любовником, бежит, не сменив мужского платья в соседний уланский полк, где представилась молодым дворянином и убедила записать в полк.

Раскрыть подлог было не просто, Надежда могла когда угодно принимать гигиенические процедуры, в отличии от простых солдат, и видимо ей удавалось это делать наедине. Но полагаю, у неё там наверняка появился любовник, и о её половой принадлежности догадались, но не стали выносить сор из избы ( тут надо бы её мемуары полистать ). Баба была задиристая, смелая и управлялась с конем и оружием не хуже любого другого улана. Полк участвовал во франко-прусской войне 1806-1807 годов, где Надежда отличилась в нескольких сражениях, однажды спасла офицера, за что её ( формально его ) приставили к Георгиевскому кресту.

После войны, Надя пыталась восстановить связь с отцом, тот, получив письмо, немедленно стал искать дочь, после чего, пошли слухи о кавалерист-девице. В полку Дурову арестовали и препроводили в Петербург, где её принял сам император. Александр был поражен нравом этой пацанки, и разрешил остаться в армии, направив в Мариупольский гусарский полк под именем Александрова Александра Андреевича. Там молодой офицер был на хорошем счету, но в гусарах Надежде не было суждено остаться по курьёзной причине. В Александра Андреевича влюбилась дочь полковника, а тот был и рад выдать её молодому офицеру с покровительством самого императора. Поняв, что вопрос стоит ребром, и она вновь рискует быть раскрытой, Дурова возвращается в уланы.

На некоторое время оставив службу, она возвращается в полк накануне вторжения Наполеона в 1811 году. Участвует в войне 1812 года и в заграничном походе. Командует подразделением, имеет ранение. Была, некоторое время ординарцем Кутузова.

После войны вышла в отставку и прожила всю жизнь в Елабуге.

Как ни парадоксально, но при желании, в мужском коллективе можно проделать такое, если есть возможность скрытно справить нужду и помыться, хотя это не просто в походных условиях в ту эпоху, поэтому вероятно у Дуровой были товарищи, или любовники, которые ей в этом помогали. Убедительной кажется версия, что Дурова была трансвеститом, или трансгендером ( как модно ныне выражаться ), что вкупе с её суровым походным детством, позволило легко находить общий язык с солдатами и офицерами, и не просто выдавать, а по-существу быть мужчиной, и хорошим солдатом.

P.S. Дурова не единственный прецедент, существовали и менее известные кавалерист-девицы, таковые имелись и в армиях других стран.

13/24 Представим, что я солдат времён наполеоновских войн и меня ранили в ногу. Как бы меня лечили и проводили операцию, если обезболивающих тогда не было?

Вас оперировали бы без наркоза. И всё запросто могло закончиться летальным исходом. Смерть от болевого шока на операционном столе в военно – полевых условиях в начале XIX в. не была чем – то экстраординарным. Нельзя исключать и заражение крови, учитывая уровень развития медицины того времени.

Для примера обратимся к Отечественной войне 1812 г. В ходе Бородинского сражения был ранен русский генерал Пётр Багратион. Осколок французского ядра раздробил ему большеберцовую кость левой ноги. Раненого отправили в Москву, а затем в Сергиев Посад. Сопровождавший Багратиона офицер Ольферьев в письме к своей сестре сообщал: «...легче пробыть шесть часов в бою, нежели шесть минут на перевязочном пункте. Кругом лужи крови, то красной теплой, то черной и уже застывающей. Тысячи стонов подымаются к небу. Лекари работают, сбросив сюртуки, подвязав передники и засучив рукава до локтей». Через несколько дней у генерала появился жар, началось нагноение раны. Затем был диагностирован сепсис. Лечившие его врачи после оперирования ноги зафиксировали: «Гнойной и вонючей материи вышло из раны чрезвычайное количество, и рана представилась на взгляд весьма глубокою с повреждением важных кровеносных сосудов и нервов». Багратиону предложили ампутировать конечность. Однако генерал отказался. Вскоре у раненого началась гангрена. 24 сентября 1812 г. Багратион умер.

Описание военно – полевой хирургии начала XIX в. Можно найти и в художественной литературе. Вот отрывок из романа «Война и мир» Льва Толстого, в котором писатель показывает санитарную палатку, куда принесли раненого в живот в Бородинском сражении князя Андрея Болконского.

В палатке было три стола. Два были заняты, на третий положили князя Андрея. Несколько времени его оставили одного, и он невольно увидал то, что делалось на других двух столах. На ближнем столе сидел татарин, вероятно, казак — по мундиру, брошенному подле. Четверо солдат держали его. Доктор в очках что-то резал в его коричневой, мускулистой спице.— Ух, ух, ух!.. — как будто хрюкал татарин, и вдруг, подняв кверху свое скуластое черное курносое лицо, оскалив белые зубы, начинал рваться, дергаться и визжать пронзительно-звенящим, протяжным визгом. На другом столе, около которого толпилось много народа, на спине лежал большой, полный человек с закинутой назад головой (вьющиеся волоса, их цвет и форма головы показались странно знакомы князю Андрею). Несколько человек фельдшеров навалились на грудь этому человеку и держали его. Белая большая полная нога быстро и часто, не переставая, дергалась лихорадочными трепетаниями. Человек этот судорожно рыдал и захлебывался. Два доктора молча — один был бледен и дрожал — что-то делали над другой, красной ногой этого человека. Управившись с татарином, на которого накинули шинель, доктор в очках, обтирая руки, подошел к князю Андрею.

Он взглянул в лицо князя Андрея и поспешно отвернулся.— Раздеть! Что стоите? — крикнул он сердито на фельдшеров. Самое первое далекое детство вспомнилось князю Андрею, когда фельдшер торопившимися засученными руками расстегивал ему пуговицы и снимал с него платье. Доктор низко нагнулся над раной, ощупал ее и тяжело вздохнул. Потом он сделал знак кому-то. И мучительная боль внутри живота заставила князя Андрея потерять сознание. Когда он очнулся, разбитые кости бедра были вынуты, клоки мяса отрезаны, и рана перевязана. Ему прыскали в лицо водою.

Как мы помним, операция Болконскому не помогла и вскоре он скончался. Однако причиной его смерти, по – видимому являлась не рана, которая была действительно серьёзной, а заражение крови. Советский медик Е.И. Лихтенштейн в своей статье «Медицинские темы в произведениях Л.Н. Толстого», опубликованной в № 9 журнала «Клиническая медицина» за 1960 г., писал: «Ранение князя Андрея Болконского изложено настолько правдиво и медицински правильно, что развитие анаэробной инфекции (типа газовой гангрены) из всего повествования становится совершенно очевидным, несмотря на отсутствие специальных на то указаний в тексте романа... В наши дни ранение князя Андрея, безусловно, не было бы смертельным, и радикальное хирургическое вмешательство спасло бы ему жизнь».

Аналогичной была ситуация и в наполеоновских войсках. Помощник главного хирурга Великой армии капитан Доминик Пьер де ля Флиз, который в ходе битвы при Бородино находился на одном из перевязочных пунктов и оказывал помощь французским солдатам и офицерам, вспоминал: «Невозможно передать того рёва, того скрежета зубов, который исторгает у раненых боль от разбитых ядром членов, тех болезненных криков, когда оператор прорезывает покровы члена, рассекает мышцы его, разрубает нервы, пилит кость».

Полагаю, этого достаточно, чтобы понять, какая участь могла вас ожидать, если бы вы, будучи солдатом европейской армии того периода, получили ранение на поле боя. Конечно, смерть от нестерпимой боли или заражения крови происходила не всегда. Операция могла закончиться и вполне благополучно. Но к печальному варианту развития событий надо быть готовым. 

14/24 Почему русская армия не участвовала в битве при Ватерлоо?

Ответ на этот вопрос вряд ли столь интересен для читателя, как это кажется. Тут нет никакой интриги. Все дело в решении Наполеона разгромить силы союзников поодиночке. Русская армия просто не успела к месту сражения, место и время которого было задано французами.

15/24 Как бы сложились события Отечественной войны 1812 года, если бы Кутузов решил не сдавать Москву?

Собственно, вариантов было два. По крайней мере в Филях, на знаменитом совете, обсуждалось именно столько "ходов". Вариант первый, всем понятный, дать новое генеральное сражение. Вариант второй был разумен, но психологически к нему не все были готовы: сдать Москву и брать врага измором. Тут надо сказать, что Кутузов вообще давать больших сражений не планировал. Бессмысленная бойня при Бородине - это такой маневр, - мол, нельзя отступать совсем без боя. Военный этикет требовал дать бой. Его дали. Если предположить, что на Кутузова нашло бы помутнение, и он поддался бы на уговоры Беннигсена, Ермолова и Коновницына, то, скорее всего, новое сражение было бы проиграно. Барклай, который смотрел на дело с чисто военной точки зрения, утверждал, что выгодной позиции для новой битвой под Москвой не найти. 

Итак, выводы. Новое сражение было бы проиграно, армия потеряна. Наполеон снова занял бы Москву. Александру I пришлось бы согласится на его предложение мира (потому что армии бы уже не было). Вот, собственно, и все. Наполеон не собирался оставаться в России навсегда и захватывать ее до самой Аляски. В тот момент ему нужен был мир на его условиях. Получив желаемое он забрал бы Великую армию и ушел бы с ней. 

Как-то так.  

16/24 Правда ли, что заслуги Василисы Кожиной в Отечественной войне 1812 года преувеличены?

Об этой женщине известно крайне мало. Недостаточно для того чтобы считать её народной героиней. Представление о Василисе Кожиной как «русской Жанне д’Арк», которое прочно закрепилось в литературе и кинематографе, не имеет под собой реальных оснований. Некоторые и вовсе полагают, что это собирательный образ, созданный исключительно для того, чтобы поднять страну на борьбу с захватчиками и усилить патриотические чувства населения. Но обо всём по порядку.

Точная дата рождения Василисы Кожиной не установлена. На русских пропагандистских лубках времён наполеоновского вторжения она фигурирует как пожилая женщина. Однако если верить прижизненному портрету народной героини, написанному в 1813 году художником Александром Смирновым, то Василиса Кожина была значительно моложе. Это изображение рассматривается в качестве более достоверного источника информации об её возрасте. В настоящее время считается, что к моменту начала войны Кожиной было от 30 до 40 лет. Поэтому в качестве ориентировочного года рождения принимается 1780 – й.

Также известно, что она являлась крестьянкой хутора Горшкова Сычёвского уезда Смоленской губернии. Василиса была женой сельского старосты. По легенде, его за неповиновение убили французы, после чего она решила бороться против оккупантов. В связи с этим Кожиной приписываются слова: «Не могу больше служить миру, православные! Решила я делать свое дело, а дело мое мстить, пока силы хватит, нашему ненавистнику! Пойду в лес, на дорогу и везде, где встречу француза, буду истреблять его или сама погибну от его руки!» Но никаких документальных подтверждений у этого рассказа нет.

В художественной литературе можно встретить и другой вариант истории о старостихе – её муж был мягким и слабохарактерным человеком, поэтому всеми делами в доме и в деревне занималась она, а после прихода врага Василиса из лидера мирного времени стала боевым командиром. Такой сюжет тоже не имеет ничего общего с историческими реалиями.

Теперь перейдём непосредственно к подвигам Кожиной. Единственным зафиксированным упоминанием об её действиях является заметка «Старостиха Василиса», опубликованная в ноябре 1812 года в журнале «Сын Отечества». Отмечу, что иногда достоверность данной публикации подвергают сомнению, утверждая, что она была написана по заказу кутузовского штаба.

В заметке говорилось: «Один здешний купец, ездивший недавно из любопытства в Москву и её окрестности, рассказывает следующий анекдот, которого он был свидетелем. Староста одной деревни Сычёвского уезда повёл партию пленных в город. В его отсутствие крестьяне привели ещё несколько человек французов, захваченных ими, и отдали их старостихе своей Василисе для отправления куда следует. Василиса собрала крестьян, села верхом на лошадь, взяла в руки косу и, разъезжая вокруг пленных, кричала важным голосом: „Ну, злодеи французы! Во фрунт! Ступай, марш!“ Один из пленных офицеров, раздражён будучи, что женщина вздумала повелевать им, не послушался её. Василиса немедленно ударила его косою по голове, он упал мёртвый к ногам её, и она вскричала: „Всем вам, ворам, собакам, будет то же, кто только чуть-чуть зашевелится! Уж я двадцати семи таким вашим озорникам сорвала головы! Марш в город!“»

Данная статья была перепечатана с небольшими изменениями в 1814 году в «Полном собрании анекдотов достопамятнейшей войны россиян с французами». Из этого рассказа видно, что муж старостихи не погиб и даже руководил отправкой захваченных французов в уезд. То есть мстительницей за его смерть она точно не была.

Собственно на этом документальные свидетельства о Василисе Кожиной заканчиваются. Кроме участия в конвоировании пленных, других сообщений о ней нет.

Позже о Кожиной стали писать как об одной из руководительниц крестьянского партизанского движения, которая организовала в Сычёвском уезде крупный отряд из женщин и подростков, действовавший по всем правилам военного искусства на коммуникациях Великой армии и уничтожавший вражеских фуражиров, а также небольшие части противника. Утверждалось, что она в одиночку заживо сожгла в избе 18 французов. За многочисленные заслуги героиню якобы наградил серебряной медалью «За храбрость» фельдмаршал Кутузов, а про её подвиги докладывали лично императору Александру I, который пожаловал Кожиной 500 рублей. Данные мифы были растиражированы во время празднования столетнего юбилея победы над Наполеоном в 1912 году. Затем они закрепились и прочно вошли в учебники и монографии.

В ходе войны с Наполеоном русской пропагандой активно тиражировался и другой образ, связанный с Кожиной, – юной девушки, её незамужней дочери, которую изображали с рогатиной в руках, повергающей на землю французского офицера. Именно в таком виде она представлена на рисунке Емельяна Корнеева «Русская героиня-девица – дочь старостихи Василисы». Историк Елена Вишленкова в своей книге «Визуальное народоведение империи, или „Увидеть русского дано не каждому“» писала, что это «персонаж, рождающий у элитарных зрителей ассоциации с "амазонками" французских революционных карикатур, а у остальных – воспоминания о былинной Василисе Микулишне».

Разумеется, никаких подтверждённых историческими источниками доказательств существования данной героини нет. Это всего лишь очередной патриотический миф, который использовался с целью показать торжество народного духа над зарвавшимся врагом. Даже о самой Кожиной имеются лишь отрывочные сведения, а об её детях, даже если таковые и были, неизвестно вообще ничего.

Пленение или убийство крестьянами наполеоновских солдат не являлись редкостью. Зачастую расправлялись даже с безоружными французами и в этом нередко принимали участие женщины. Историк Николай Фирсов в 1875 году в журнале «Русская старина» писал: «Банды крестьян, вооружённые топорами, вилами, ножами, охотничьими ружьями и, вообще, чем ни попало, выслеживали замерзающих французов, захватывали их и приводили в свои селения. Причём не боявшиеся Бога не только убивали, но и бесчеловечно мучили своих пленных. Даже баб и ребятишек охватывал прилив необузданной ненависти, и они жестоко издевались над несчастными, отданными им на потеху. Порою женщины проявляли какую-то особенную кровожадность. "Бывало, рассказывал впоследствии один старик-крестьянин, - наткнёмся мы, парни, на одного, возьмём и приведём в деревню. Так бабы купят его у нас пятак, сами хотят убить. Одна пырнёт ножом, другая колотит кочергой, опять другая тычет веретеном"».

Для понимания данного явления важен следующий факт – крестьяне не были сознательными верноподданными и активными патриотами в современном понимании этих терминов. Они безразлично относились к военно – политическим перипетиям противостояния Александра I и Наполеона. Для них столкновение интересов двух стран до поры до времени оставалось исключительно войной между господами.

Крестьянин, хотя бы и крепостной, это носитель консервативных ценностей. Главное для него – семья, дом, имущество. Поэтому когда на пороге избы появляются говорящие на непонятном языке вооружённые иноземцы, посягающие на самое святое, они тут же превращаются в «басурман», «антихристов» и «супостатов», которые сунулись «со своим уставом в чужой монастырь». И их убивали. Часто по – тихому, чтобы не навлечь карателей на деревню. Тела скрывали – закапывали в землю, топили или прятали в лесу.

Историческая Василиса Кожина тоже не была в полной мере радетельницей «за Государя и Отечество». Как и другие крестьяне, боровшиеся с наполеоновским вторжением, она воспринимала французов в первую очередь как чужаков, нарушивших складывавшийся веками традиционный уклад жизни. Российская историография XIX – начала XX веков недаром чётко разделяла действия армейских партизан и сельских отрядов самообороны, не сопоставляя эти понятия. В глазах крестьян борьба с французами являлась не войной за государственный суверенитет, а только лишь защитой своего дома и хозяйства.

Но остаётся непонятной причина героизации Кожиной, которая никак не проявила себя в боевых действиях. На этот вопрос хороший ответ дал сычёвский краевед Владимир Каплинский в своей статье «Василисина правда», опубликованной в №3 научно – популярного исторического журнала «Край Смоленский» за 2012 год. Он писал: «Почему же именно Василиса привлекла к себе внимание? В чём её подвиг? А подвиг её не в ратных делах, а в том, что женщина «ввязалась» в неженское дело – в войну. В XVIII – начале XIX века женщина в русской армии – нонсенс и даже позор для армии, государства: мужчины воевать не могут, так женщин стали брать. Известны лишь исключительно единичные случаи службы женщины в армии (Надежда Дурова) и то под видом мужчины. А тут женщина-крестьянка и гонит пленных французов. Ну, как не обратить на такой факт внимание?».

Усилиями историков и литераторов малозначительный эпизод был превращён в патриотический миф. Смоленская крестьянка стала олицетворением героической русской женщины и символом общенародного сопротивления иноземным захватчикам. Её образ, закрепившийся в массовом сознании, приобрёл былинные черты, которые имеют мало общего с настоящей старостихой Василисой.

17/24 Как относятся к Наполеону во Франции?

Примерно 100-150 лет после смерти Наполеона считала национальным героем большая часть французов. В XXI веке его популярность значительно снизилась, во многом благодаря становлению Пятой республики, лидеры которой не одобряли имперскую политику Наполеона и старались уменьшить его популярность в народе. Вышел парадокс: Наполеон остался кумиром миллионов за пределами Франции, а в самой стране 40 процентов населения считают его одиозным диктатором.

18/24 Кутузов — это положительная или отрицательная личность в истории?

Всегда необходимо помнить, что в истории очень мало полностью положительных или совершенно негативных личностей. Бездарный правитель может быть примерным семьянином и хорошим другом, а талантливый учёный оказаться высокомерным себялюбцем и завистником. Именно в ряду таких неоднозначных людей находится чрезвычайно противоречивая фигура Михаила Илларионовича Кутузова. Оценки его личности и деятельности зачастую бывают прямо противоположными.

Много говорят о том, что Кутузов, будучи ловким льстецом и интриганом, сумел пробиться в руководство армии не за военные заслуги, а только благодаря своей угодливости перед последним екатерининским фаворитом – Платоном Зубовым. Это не совсем так.

В молодости Кутузов служил под началом другого прославленного полководца – Суворова. Уже с этих пор будущий победитель Наполеона отличался осторожностью, сдержанностью и скрытностью. Он не был столь прямолинейным человеком как Суворов, который мог позволить себе открыто и дерзко говорить о своём несогласии с мнением вышестоящего начальства. После возвращения из дипломатической миссии в Стамбуле, Кутузов вошёл в доверие к Зубову. Каждое утро он готовил фавориту кофе и лично приносил его на виду у многочисленных посетителей. Благодаря связям, Кутузов попал в ближний круг Екатерины II, которая ежедневно приглашала его в своё общество. За свою лояльность в 1795 году он получил ряд важных постов – главнокомандующего над всеми сухопутными войсками, флотилией и крепостями в Финляндии, Казанского и Вятского генерал-губернатора, а также директора Императорского сухопутного шляхетного кадетского корпуса.

Но здесь важно другое. К моменту своего назначения Кутузов не был бездарным выскочкой. Он являлся опытным боевым генералом, участником войн с Османской империй и Речью Посполитой, кавалером нескольких российских орденов. В турецких кампаниях Кутузов дважды получал тяжелейшие ранения, которые значительно подорвали его здоровье. Таким образом, хотя повышение и было результатом придворных связей, оно оставалось вполне заслуженным.

Теперь о другом аспекте личности Кутузова, который в советское время замалчивался, а сейчас активно используется для разного рода спекуляций. Это моральный облик победителя Наполеона. Можно встретить утверждения, что Кутузов в молодости был половым гигантом и мог предаваться плотским удовольствиям по несколько часов подряд, а в конце жизни, постарев и ослабев, пользовался сексуальными услугами малолетних девочек, которых постоянно возил с собой, а одна из них якобы услаждала его оральными ласками в ходе Бородинской битвы. Иногда попадается и прямо противоположный взгляд – фельдмаршал совершенно не интересовался женщинами, все его половые партнёры были офицерами и солдатами русской армии, а умер он от сердечного приступа во время минета, который делал ему очередной любовник.

Что же здесь правда? Когда в кинофильме «Гусарская баллада» Кутузов в исполнении Игоря Ильинского говорит главной героине «Не верю я в безгрешных: сам грешен» это соответствует истине. По многочисленным свидетельствам современников, фельдмаршал всю жизнь имел слабость к противоположному полу. За многочисленные любовные похождения Александр I презрительно называл его «одноглазым старым сатиром». Во время русской – турецкой войны 1806 – 1812 гг. и в ходе кампании против Наполеона он постоянно возил с собой одну или двух любовниц, переодетых в военную форму. По воспоминаниям гвардейского офицера Симанского, при продвижении русских войск к Бородино с Кутузовым «ехала девка его в казацком платье».

Однако ни возраста спутниц фельдмаршала, ни каких – либо интимных подробностей их взаимоотношений с ним источники не сообщают. Исключением являются только «Записки графа Ланжерона». Их автор пишет, что Кутузов во время пребывания в расположении русских войск в Румынии в 1811 – 1812 гг. жил с 14 – летней молдаванкой Луксандрой Гулиано, которую по его приказу похитили у законного мужа.

Но зная язвительность Ланжерона и его негативное отношение к фельдмаршалу, этому источнику сложно полностью доверять. В своих записках граф при любом удобном случае не упускает возможности рассказать очередные грязные подробности о жизни Кутузова. Например, он утверждает, что фельдмаршал, находясь в Румынии, параллельно жил с матерью Луксандры – Катинкой Барканеску и другими женщинами, устроив в своём штабе гарем, а вместо того, чтобы решать с турецкими представителями вопрос об окончании войны, постоянно предавался плотским утехам.

Эти утверждения вызывают сомнение также в связи с преклонным возрастом Кутузова и слабым состоянием его здоровья. Маловероятно чтобы человек, который по свидетельству современников постоянно спал, проявлял огромную сексуальную активность. Скорее всего, даже если фельдмаршала и сопровождала некая девушка, она по большей части выполняла декоративные функции, вроде роли Абисаг при библейском царе Давиде. Также стоит отметить ещё два немаловажных момента.

Во – первых, наличие «походно – полевых жён» у высокопоставленных командиров не было чем – то из ряда вон выходящим. Это воспринималось как вполне рядовой факт, на который легко закрывали глаза. Например, генерал Кнорринг писал о Кутузове: «Он возит с собою переодетую в казацкое платье любовницу. Румянцев возил по четыре; это — не наше дело».

Во – вторых, даже если принять сообщение Ланжерона о возрасте наложницы Кутузова за правду, его невозможно обвинить в растлении несовершеннолетней с точки зрения современного российского законодательства. Реалии начала XIX века были совсем иными. Тогда девочка 14 – 16 лет считалась уже полноценной кандидаткой в жёны и матери, а интимная связь с ней взрослого человека не являлась уголовно наказуемым деянием. Закон, как известно, обратной силы не имеет. Поэтому поступки фельдмаршала мы можем оценивать лишь с морально – этической точки зрения.

Если говорить о полководческих талантах Кутузова, то для его военной карьеры характерны всё те же качества, которые он проявлял в придворном кругу. То есть осторожность и осмотрительность. Суворов говорил о нём: «Умён, умён, хитёр, хитёр... Никто его не обманет».

Но в отличие от Суворова, в биографии Кутузова не было блестящих побед вроде Фокшан и Рымника, которые за один день решали бы судьбу кампании. Существует легенда, связанная со штурмом русскими войсками турецкой крепости Измаил 22 декабря 1790 года. При штурме он командовал одной из колонн русских войск. Его части успешно преодолели оборону противника и ворвались на крепостной вал. В этот момент Кутузов отправил Суворову донесение о невозможности удержаться на занятых позициях и попросил разрешения отступить. Но Суворов ответил отказом, сказав, что уже отправил в Санкт – Петербург курьера к императрице с известием о взятии Измаила. Через несколько часов русские войска полностью овладели крепостью. Даже если эта история и является вымыслом, она наглядно иллюстрирует осторожную тактику Кутузова.

А вот другой, вполне реальный, пример его военно-стратегического мышления – Рущукско – Слободзейская операция. В марте 1811 года в ходе очередной русско-турецкой войны Кутузов получил назначение на пост командующего Дунайской армией. Главная цель, которая перед ним ставилась – разбить основные силы противника и принудить его к заключению мира, с тем, чтобы высвободить войска для действий на западном направлении в преддверии ожидавшегося наполеоновского вторжения. Армия, подчинённая Кутузову, насчитывала 45 тысяч солдат. У противостоявшего ему великого визиря Лаз Азиз Ахмед – паши было 70 тысяч человек. В связи с численным превосходством противника Кутузов сразу решил действовать с большой осторожностью и, как он сам выразился, «держаться скромного поведения».

Битва состоялась 4 июля 1811 года на берегу Дуная у крепости Рущук, которую ранее заняли русские войска. Армия Кутузова выдержала атаку сил великого визиря, нанесла туркам значительные потери и обратила их в бегство. Но командующий внезапно принял неожиданное решение. Из осторожности он отказался преследовать и добивать противника. Вместо этого по его приказу русская армия оставила свои позиции, покинула Рущук, предварительно взорвав укрепления цитадели, и отошла на противоположный берег Дуная. Победив в сражении, Кутузов добровольно уступил инициативу туркам. Своё решение он объяснял той же стратегической целью, что и сдачу Москвы год спустя, – необходимостью сохранить армию для последующего разгрома врага. В письме к военному министру Барклаю – де – Толли командующий писал, что отвёл войска «предпочитая всегда малому сему уважению пользу государя моего».

Видя отступление и бездействие русских, Ахмед – паша в сентябре 1811 года с основными силами переправился через Дунай, оставив лагерь и другую часть своей армии на противоположном берегу, и занял плацдарм у крепости Слободзея. Однако Кутузов не торопился атаковать его. Ещё месяц прошёл в маневрировании и позиционных боях.

Наконец, ранним утром 14 октября 1811 года Кутузов начал фронтальную атаку на основные силы Ахмед – паши. Одновременно 7,5 тысяч русских солдат под командованием генерала Маркова, скрытно переправившись через Дунай, ударили во фланг 20 – тысячной группировке противника на противоположном берегу реки. Турки были разгромлены и бежали, бросив свой лагерь. Русские потеряли всего 9 человек убитыми и 40 ранеными. Затем Марков приказал открыть огонь из орудий по войскам Ахмед – паши на другом берегу Дуная.

Турецкий военачальник оказался полностью блокированным. После этого Кутузов вернулся к своей излюбленной тактике. Он отказался от быстрого уничтожения окружённого противника. Вместо этого русская артиллерия вела регулярные обстрелы турецких позиций. Более того, Кутузов позволил бежать из окружения Ахмед – паше поскольку знал, что по турецким законам находящийся в полной блокаде великий визирь не может вести переговоры о мире.

В течение почти двух месяцев русская армия не предпринимала активных действий, ограничиваясь только обстрелами расположения османских сил. В это же время парламентёр Кутузова, направленный к великому визирю, обсуждал с ним возможное прекращения огня. Постепенно среди турок начался голод, вспыхнули эпидемии, увеличилось количество дезертиров и перебежчиков. Понимая безвыходность положения, Ахмед – паша 5 декабря 1811 года подписал капитуляцию своей армии.

Поражение под Слободзеей повергло турецкого султана в шок и заставило пойти на скорейшие мирные переговоры. 28 мая 1812 года в Бухаресте был подписан договор закрепивший победу России.

Кутузову удалось достичь поставленных целей. Однако сравнить эту победу с суворовскими сложно. Командующий Дунайской армией вместо молниеносных и решительных ударов предпочитал длительное маневрирование и постепенное изматывание врага. Задачу разгрома турецких сил, которую Суворов, опираясь на свой военный талант, мог бы выполнить в однодневном сражении, Кутузов растянул на пять месяцев. И численное превосходство противника, которым он объяснял такую тактику, по сути, являлось оправданием неуверенности в собственных силах.

Суворов никогда не действовал с этих позиций. Ему не зря приписывают фразу «Мы пришли бить, а не считать». Хорошим примером его тактики является сражение на реке Рымник 22 сентября 1789 года, когда Суворов, имея под командованием 7 тысяч русских солдат, при поддержке 18 тысяч австрийцев внезапным ударом разгромил 100 – тысячную турецкую армию Коджа Юсуф – паши. У союзников погибло 500 человек. Турки потеряли около 20 тысяч. Если говорить о Наполеоне, то для него численное превосходство противника также не являлось определяющим фактором.

Другой важный эпизод, который часто ставят в вину Кутузову – поражение русско – австрийской армии в битве при Аустерлице 2 декабря 1805 года. Действительно, именно он руководил союзными войсками и как командующий несёт ответственность за их разгром. Однако здесь важно учитывать ещё и другие факторы.

Во – первых, фактическое командование армией осуществлял не Кутузов, а император Александр I. Именно он принял план сражения, предложенный австрийским генералом Францем фон Вейротером, который крайне низко оценивал военный таланты Наполеона. Эта схема предусматривала разгром Наполеона превосходящими силами без учёта ответных действий с его стороны. Кутузов против своей воли был вынужден подчиниться решению царя. Наполеон, который уже знал об одобрении Александром I плана Вейротера и хорошо понимал австрийскую тактику, составил план контрдействий. В результате союзники попали в ловушку, организованную французским императором, и потерпели поражение.

Во – вторых Кутузов имел собственное видение войны с Наполеоном. Вместо того, чтобы немедленно давать бой, он предлагал свою традиционную схему – отступлением и маневрированием обескровить вражескую армию. По воспоминаниям прапорщика Бутовского, на военном совете Кутузов говорил: «Чем далее завлечём Наполеона, тем будет он слабее, отдалится от своих резервов, и там, в глубине Галиции, я погребу кости французов». Возможно, этот план действительно мог оказаться более выигрышным. Но Александр I не принял его и сражение закончилось для союзников катастрофой.

Единственное, в чём в данном случае можно упрекнуть Кутузова, это то, что он, зная о решении царя и не одобряя его, не подал прошение об отставке. Таким образом, командующий разделил ответственность за поражение при Аустерлице с Александром I и генералом Вейротером.

Также Кутузова часто обвиняют в пассивности действий в ходе войны 1812 года. Однако, во – первых, как можно видеть из вышеприведённых фактов, осторожность была его отличительной чертой во всех кампаниях и борьба с Великой армией не стала исключением. Зная, что предыдущие крупные сражения с французами заканчивались поражением (Аустерлиц и Фридланд) либо ничейным результатом (Прейсиш – Эйлау), Кутузов снова предпочёл лишний раз не рисковать. Свой план победы в войне 1812 года он сам охарактеризовал кратко: «Мы Наполеона не победим. Мы его обманем».

Во – вторых, первенство применения отступательной тактики против Великой армии принадлежит не Кутузову. До августа 1812 года главнокомандующим русской армией был Барклай – де – Толли. Именно он с начала французской интервенции начал постепенный отвод войск вглубь страны, по возможности уничтожая ресурсы на пути своего следования и изматывая противника в арьергардных боях. О действенности такой тактики Барклай – де – Толли говорил ещё в 1807 году в беседе с немецким историком Нибуром: «В случае вторжения Наполеона в Россию следует искусным отступлением заставить неприятеля удалиться от операционного базиса, утомить его мелкими предприятиями и завлечь вовнутрь страны, а затем с сохранёнными войсками и с помощью климата подготовить ему, хотя бы за Москвой, новую Полтаву». То есть Кутузов в данном случае лишь продолжил и закончил то дело, которое начал его предшественник.

Ещё один важный тезис в критике Кутузова – утверждение о «золотом мосте». Суть его состоит в том, что после ухода французов из Москвы русский главнокомандующий во всех последующих сражениях предоставлял Наполеону коридор для свободного ухода из России. То есть строил ему «золотой мост». Эта концепция получила широкое распространение.

Действительно, в октябре – ноябре 1812 года Кутузов, преследуя французские силы параллельным маршем, имел несколько шансов одним ударом покончить с Великой армией или уничтожить её по частям, но не стал этого делать. Однако причина здесь не в симпатиях к Наполеону, которых фельдмаршал не испытывал. Просто Кутузов снова действовал в привычной для себя манере. В ущерб тактическим успехам он решал стратегическую задачу – сохранения армии и изгнания противника за пределы России. Известны его слова: «За десятерых французов не отдам я одного русского. Неприятели скоро все пропадут, а если мы потеряем много людей, то с чем придём на границу?». По этой причине он и не планировал полного одномоментного разгрома противника, даже имея возможность победить. К тому же Кутузов хорошо отдавал себе отчёт в том, кто ему противостоит. Если он не осмеливался рисковать своей армией в борьбе с Османской империей при Рущуке и Слободзее, то уж тем более не стал бы этого делать воюя против лучшего европейского полководца того времени.

Также важно понимать, откуда растут ноги у концепции «золотого моста». Автором данного тезиса является английский представитель в Главной квартире русской армии генерал Вильсон. По его словам, о «золотом мосте» говорил сам Кутузов в разговоре с ним. Затем утверждение Вильсона попало в историографию и некоторыми исследователями стало восприниматься как непреложная истина.

Но здесь снова есть нюансы. Во – первых, Вильсон относился к Кутузову достаточно враждебно. А предвзятость, как можно видеть из примера с записками Ланжерона, не способствует объективной оценке. Поэтому полностью доверять словам английского представителя сложно.

Во – вторых, тактика Кутузова действительно была невыгодна Великобритании. В случае пленения или гибели Наполеона построенная им европейская политическая система неизбежно рухнула бы. И таким образом главная проблема английского правительства на континенте могла быть решена чужими руками. Но осторожность Кутузова не позволяла надеяться на такой исход войны. Именно это и стало главной причиной критики британского посланника.

Какие же можно сделать выводы из всего вышеизложенного? Кутузов, несомненно, был человеком екатерининской эпохи, когда угодливость и личная преданность высоко ценились. Даже будучи заслуженным генералом, он мог навсегда остаться в безвестности если бы не влияние при дворе его покровителя – Платона Зубова. Осторожность Кутузова позволила ему удержаться и при Павле I, который убрал из власти многих назначенцев своей матери.

Различные обвинения личного характера стратегических достижений фельдмаршала никак не умаляют. К тому же, даже если принять их во внимание, то в данном отношении он был далеко не самым худшим человеком того времени.

Относительно военных талантов Кутузова стоит согласиться с историком Тарле, который писал, что как полководца его нельзя поставить в один ряд с Суворовым и Наполеоном. Блестящих побед вроде Рымника или Йены у него не было, а манёвренно – отступательная тактика фельдмаршала продолжает критиковаться до сих пор.

Кутузов был военачальником иной категории. Его иногда сравнивают с древнеримским полководцем Квинтом Фабием Максимом Кунктатором, про которого говорили, что он «промедлением спас Рим» во Второй Пунической войны. И эта аналогия вполне справедлива. Кутузов полностью выполнил свою главную историческую задачу – изгнал Великую армию из пределов России. Более того, смог сохранить войска для дальнейших боевых действий против Наполеона. Уже за один успех кампании 1812 года он заслуживает высокой оценки как военачальник. Хотя Кутузов и не являлся тем гением, каким зачастую предстаёт в популярной литературе и кинематографе, своё место в российской исторической памяти он занимает по праву.

19/24 Как бы развивалась история России, если бы Наполеон победил в войне 1812 года?

Примерное будущее Российской Империи описывал еще Тарле в своем "Наполеоне", поэтому просто вкратце перескажу суть:

1) Надо понимать, что Наполеон никогда не шел в полном смысле этого слова "завоевывать" Российскую Империю. В принципе это было ему и не надо. Его главной целью была Континентальная блокада. Отрезать ненавистную Англию от рынков сбыта своей продукции было главной задачей французского императора и ему это почти удалось. Австрия,Пруссия,Испания и прочие марионеточные государства на 1812 официально порвали все связи с Англией, французские жандармы хозяйничали в их портах и уничтожали любую контрабанду. Единственной страной, которая формально хотя и состояла в континентальной блокаде, но по факту не исполняла обязательства и не допускала французских чиновников к своим портам была Россия.

2) Более того, Наполеон даже не планировал свергать династию Романовых. Изначально вообще был план вторгнуться в пределы РИ, дать генеральное сражение где-нибудь под условным Смоленском и принудить Россию к миру, заставить соблюдать все условия договора и сделать Александра очередным зависимым монархом. Никаких изменений "элит" не планировалось.

3) Освобождение крепостных также не входило в планы Наполеона. Нужно понимать, что всю свою жизнь Бонапарт опирался на буржуазию и как огня боялся простой народ и рабочих. Даже в период 100 дней, даже после Ватерлоо, когда единственным шансом остаться у власти было бросить клич новой Жакерии и дать волю французскому народу сражаться, как в годы Революции, за самих себя, Наполеон не стал этого делать (о чем не без гордости упоминал в своих мемуарах). Получается, что изменения в низах также бы не последовало.

4) Средний класс, если так условно можно обозначить зажиточных купцов и буржуазию РИ, ждал бы неминуемый крах. Россия тогда очень сильно зависела от английских товаров, экспорт шел тоже в основном только в Англию, поэтому в случае победы все бы это оборвалось и экономика страны катилась бы в тартарары. Более того, Наполеон всегда закабалял проигравшие страны и на рынок побежденных выходили крупные французские финансовые игроки(с большими привилегиями на правах победителей), которые душили местных финансистов.

Итого: В случае победы Наполеона в войне 1812 у власти номинально бы остался Александр I. Значимых изменений среди сельского населения не произошло бы, дворяне и помещики продолжали бы жить в своих родовых имениях. Понятия русская буржуазия, капитал или экономическая независимость были бы навсегда утеряны и РИ ждало бы быстрое обнищание, обесценивание рубля и т.д. Про политическую независимость и прочие вещи говорить вообще не приходится.

20/24 Правда ли, что Наполеон не считал Юлия Цезаря талантливым полководцем? Если да, то почему?

Наполеон очень внимательно изучал труды Цезаря. Он читал их дважды – в юности и в конце жизни, находясь на острове Святой Елены. Наполеон называл Цезаря главным среди величайших полководцев прошлого, на чьём опыте можно многому научиться.

Однако, находясь в ссылке, французский император проанализировал события Галльской войны и написал критику римского военного искусства на материалах «Записок о Галльской войне» и «Записок о Гражданской войне». Он подверг сомнению полководческий талант Цезаря. По мнению Наполеона, победы римлян были предрешены во многом из-за высокой организованности легионов, а также ввиду разрозненности и недисциплинированности галлов. Кроме того, он считал, что Цезарь в своих сочинениях порой преувеличивал собственные успехи.

Также Наполеон обвинял римлян в неоправданно жестоких актах насилия и вероломстве по отношению к местному населению Галлии. Надо сказать, что подобную точку зрения о действиях Цезаря ранее высказывали в своих сочинениях Никола Буало и Жан – Жак Руссо. 

21/24 Отмечался ли в России день победы над армией Наполеона так же, как сейчас отмечается 9 мая?

Именно так как сейчас 9 мая та победа не отмечалась, но отмечалась похоже.

Манифест (с фото оригинала) 25 декабря 1812 императора "О принесении Господу Богу благодарения за освобождение России от нашествия неприятельского".

25 декабря, Рождество, принято потому, что в середине декабря 1812 года остатки Великой армии покинули Россию (в Варшавское герцогство, потом в Пруссию).

Но изгнанием Наполеона дело не закончилось, а предстоял ещё Зарубежный поход русской армии с входом в Париж.

И манифест о установлении праздника:

Декабря 25 день Рождества Христова да будет отныне и днем благодарственного празднества под наименованием в кругу церковном: Рождество Спасителя нашего Иисуса Христа и воспоминание избавления церкви и Державы Российские от нашествия галлов и с ними двадесяти язык
Александр
30 августа 1814 года

Вспоминали победу и памятниками, и художественными произведениями (Увертюра 1812 года Чайковского, например), и парадами, и чествованием оставшихся в живых военачальников и солдат, и парадами (только лишь без ракет и танков :)).

Можно почитать про празднование 100 лет: вики (100-летие_Отечественной_войны_1812_года)

Закончилось это всё ровно революцией. Так как до войны 1941 года большевики отрицали всё прошлое страны и не считали эту победу победой народа. Война заставила переоценить это и обратиться за вдохновением в числе прочего к истории страны. Дату отмечать снова не стали, но победы вспомнили.

22/24 Если предположить столкновение на поле боя армий под командованием Суворова и Наполеона, кто мог бы выйти победителем?

Суворов до конца жизни сожалел, что во время его Итальянского похода (когда русские в союзе с австрийцами, турками и англичанами мешали французам захватить Неаполь, Пьемонт и еще несколько итальянских областей) Наполеон, понимаете ли, решил  совершить свой Египетский поход, и они не встретились, хотя Суворов довольно легко разбил практически всех маршалов окружения Наполеона, которые потом, через 13 лет, пришли с ним в Россию: Макдональда, Бернадота, Массена, Груши и др. Суворов писал, что Бог лишил его таким образом "славы победы над ним [Наполеоном]", которым он восхищался как юным наглым гением военного дела. И вероятно, он был прав. Я не большой специалист в военных тактике и стратегии, но даже моего образования хватает, чтобы понимать, что Суворов был уникальным тактиком: во времена линейных передвижений огромных квадратов пехоты по гладким полям после артподготовки, в сопровождении фланговых атак кавалерии, то есть строгих тактических схем, как описано Толстым в главе о битве при Шенграбене (die erste Kolonne marschiert, die zweite Kolonne marschiert...), - Суворов подчиненные ему и воспитанные им части натренировал на фактически современную схему скоординированного действия разноцелевых мобильных маневренных групп смешанного типа. У него по пересеченной местности очень быстро передвигались легкие пушки в сопровождении полувзвода пехоты и полувзвода гренадеров, линейные егеря были переучены на горных стрелков и маскирующихся снайперов, а кавалерия под управлением Багратиона и Милорадовича вела партизанские  рейды по тылам. Если бы Суворов не умер в 1800 г., а императора Павла все равно убили бы в 1801 г., то генералиссимус, граф Италийский и генерал-фельдмаршал Священной Римской Империи А.В. Суворов  бы австрийцам еще всю Европу поднес на тарелочке (Российская империя всю свою историю до 1914 г. воевала не за свои интересы, а за австрийские), и может быть, Наполеона уже не было бы к 1812 г., или ему и в голову не пришло бы идти на Россию. 

23/24 Когда Наполеон захватывал владения других европейских государств , позиционировал ли он их как территорию "Великой Франции" или это была "Империя Наполеона" ?

В политической мысли конца XVIII-начала XIX веков преобладающей была теория "божественного происхождения власти". Таким образом, легитимация монархов проходила через сакральные ритуалы, как-то миропомазание на трон и коронация. Позднее, эту теорию чётко опишет и будет защищать как единственно подходящую европейским государствам ультраконсервативный клерикал Жозеф де Местр. 

Предыстория наполеоновских войн состоит в том, что весной-летом 1792 года разразилась война между Францией и антифранцузской коалицией. После неудавшегося бегства короля Людовика XVI в Варенн, и падения монархии 10 августа, брат его жены Марии-Антуанетты, император Священной Римской империи Леопольд II призвал крупные монархии защитить легитимное право королей на власть во Франции. То есть, изначально военные успехи французской армии были лишь обороной от реакционных армий коалиции. На волне революционных войн, лейтенант от артиллерии, Наполеон Бонапарт, прошел сквозь лишения и наказания высшего командования в Тулоне, уличные бои Вандемьерского мятежа, кавалеристов без коней Итальянских походов и жаркое солнце Египта к Императору французов. В конце концов, "солнце революции", "спаситель Франции" и "покоритель Сфинкса" сам вернулся к отвергнутой теории божественного происхождения власти. Во время его правления, национальные теории о этногенезе народов и этнической принадлежности территорий ещё не существовали. Захват территорий происходил под предлогом "освобождения населения и земель от реакционного гнета отсталых правителей" и "временной оккупации для поддержания баланса в Европе", согласно Наполеону. По сути, захват этих территорий был: 1) мерой предосторожности от реваншизма некоторых государств; 2) санкцией со стороны Императора; 3) гарантией поддержки другими государствами Континентальной блокады (Наполеон уделял ей должное); 4) увеличения национальных доходов и притока военнослужащих. Все земли, захваченные во время военных действий Наполеона, принадлежали Империи, которой правил Император французов (не Франции!).

24/24 Действительно ли топоним "Березина" стал для французов нарицательным, обозначающим "катастрофу"?

Такое слово действительно есть. Оно хоть и относится к разговорным, но в разговоре с обывателем Вы его точно не услышите. Школьники и студенты если не ищут сами, то ни за что не догадаются что это за слово. В школе о таком не рассказывают, потому что даже учителя не знают о какой-то там Bataille de la Bérézina. Да что уж там далеко ходить, даже Французский Т9 такого не знает и подчеркивает его красным. Слово "bérézina" относится уже скорее к "низкому французскому", то есть разговорному, но если вы зайдёте в лицей, то вы вряд ли от кого-нибудь из обычных школьников это услышите. Да это вообще почти не возможно. Если обычному местному подростку сказать "c'est une bérézina!" (это катастрофа!), то в 85% случаев последует выражение лица "Эм, что?". Чтобы сказать "Это катастрофа!" Можно использовать два выражения - 1) c'est une catastrophe! 2) c'est une cata, но второе уже относится к ещё более "низкому" французскому. Подросток поймёт, а вот босс, скорее всего, округлит глаза и при встрече с Вами ещё раза три так сделает на эту фразу.