Азбука Музея
История о том, как Москва стала такой, как мы ее знаем. Увидеть можно в Музее Москвы с 5 августа — 11 января 2017 года.
6 вопросов
1. Как Москва стала такой, какой мы её знаем?2. Какие интересные археологические находки периода железного века были обнаружены на территории Москвы?3. Что такого особенного в понятии «московский двор»: чем «московский двор» отличается от любого другого?4. Что стояло на полках московских аптек в начале XX века?5. В начале романа «Доктор Живаго» Юрий и его будущая жена Антонина едут на елку. Как выглядело новогоднее дерево того времени?6. Как чай стал таким популярным напитком в России?

Москва – стремительно развивающийся огромный мегаполис , крупнейший по численности город России. Но как же Москва из маленького поселения на берегах Москва-реки превратилась в современный нам город, об этом расскажут нам исторические планы города.

Кто хоть раз соприкасался с историей средневековой Москвы , не мог не обратить внимание на ее необычные планы-чертежи, на которых город представлен, словно нарисован с высоты птичьего полета. Внизу простираются городские стены и башни, дома и улицы, реки и мосты. Необычны эти планы не только своим исполнением, но и своей историей, связью со знаменательными событиями и историческими лицами.

К сожалению, ни одной карты Москвы XIV-XV вв., упоминаемых современниками, до нас не дошло. Наиболее древние сохранившиеся картографические изображения Москвы датируются XVI – началом XVII вв. и составлены они иностранцами. Это план, приписываемый австрийскому дипломату Сигизмунду Герберштейну, впервые опубликованный в 1544 г. , «Сигизмундов план» 1610 г., план секретаря голштинского посольства Адама Олеария 1634 г и др.

Планы Москвы нач.XVII в., как впрочем и последующие за ними планы умещали средневековый город в пределах Садового кольца. В центре Москвы изображался Кремль, увенчанный колокольней Ивана Великого. С восточной стороны к Кремлю примыкали стены и башни Китай-города. Основу его составляли три улицы: Никольская, Ильинка и Варварка. Полукружьем, по линии современного бульварного кольца, Кремль и Китай-город огибали стены Белого города. Замыкал этот ряд крепостных укреплений Деревянный город, впоследствии получивший название Земляной, охвативший всю Москву включая Замоскворечье.

В 1712 г. Пётр I объявил столицей России Санкт-Петербург, но воспитанный в Москве и получивший здесь свои первые детские воспоминания ,он понимал её значение для страны и всегда обращал на Москву особенное внимание. В царствование Петра Москва стала превращаться в европейский город, появились первые составленные профессиональными инженерами-топографами карты и планы. В 1739 г появляется первый геодезический план Москвы, полученный на основе точных измерений на местности — «План императорского столичного города Москвы, сочиненный под смотрением архитектора Ивана Мичурина». Эта карта охватывает территорию города в границах будущего Камер-Коллежского вала. Этот план сыграл важную роль в истории Москвы. Его составление способствовало ускоренному внедрению регулярной застройки второй столицы.

В середине XVIII в. одновременно с формированием внешней границы города по линии Камер-Коллежского вала формируется и внутреннее административное деление городской территории. В 1737-1745 годах — 12 «команд», с 1745 по 1782 годы — 14 частей, с 1782 года — 20 «частей». На картах эти административные единицы вплоть до начала XIX века обозначались римскими цифрами.

XIX столетие в истории Москвы было переломным – именно в этот период, в течение одного-двух поколений , город с патриархальным укладом жизни превратился в один из крупнейших промышленных центров Европы. Человек, родившийся в 1812 г в барской Москве, на склоне лет уже мог пользоваться телеграфом, телефоном, ж/д, водопроводом.

С такой же быстротой менялись и планы города. Планы 18-19 вв. ограничивали Москву в пределах Деревянного города и Камер-Коллежскогго вала. На планах XIX в. Москва стремительно выходит за пределы старых границ и теперь обозначаются не только Столичный город, но и окрестности, без которых невозможна полнота картины.

В кон. XIX в Москва превратилась в крупнейший финансовый и торговый центр капиталистической России. Планы города этого времени отражают бурный рост развития: появляются обозначения линий конных ж/д, трамвайных путей, линии поездов пригородного сообщения, схемы прокладки водопровода, канализации и др.

Карты и планы Москвы – самый достоверный и красноречивый источник истории развития административного деления города. Она прослеживается по картам с указанием распределения территории Москвы по городским частям, кварталам, полицейским и пожарным участкам.

Преобразования в коммунальном городском хозяйстве также нашли отражение в картах-схемах Москвы с обозначением сети уличного освещения, пожарных частей с дозорными каланчами, станций телеграфной связи.

Статус столицы государства вернулся к Москве в 1918 г., когда правительство большевиков перебралось из Петрограда в московский Кремль. Первые издания планов города, осуществленные новой властью, представляли собой уже существующие, лишь с измененными символами принадлежности новой власти.

С установлением советской власти перед ведущими архитекторами города была поставлена задача превращения Москвы в новый, социалистический город. Помочь решить ее должен был проект «Новая Москва», разработанный выдающимся архитектором А. В. Щусевым. Он намеревался сохранить исторические районы в центре города с преобладанием в них памятников старины. Однако 10 июля 1935 было принято постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О Генеральном плане реконструкции Москвы». Это была первая долгосрочная градостроительная программа, утверждавшая социально-экономическое развитие города. Многие элементы городской системы действительно требовали радикальной модернизации (развитие транспорта, водопровода, канализации и пр.), но новый парадный центр города был создан ценой невосполнимых утрат множества уникальных зданий, коренной перестройки старинных улиц и площадей.

С конца 1930-х гг. наступает этап жесткого регулирования в открытой печати картографической информации. Выпуск крупномасштабных карт для открытой продажи, а это, прежде всего, карты городов, резко прекращается.

С 1940 по 1956 гг. в СССР практически не было издано ни одного цельного картографического изображения какого-либо города. Даже в 1947 году, когда отмечалось 800-летие Москвы, не было напечатано ни одной карты. Лишь с конца 1980-х гг. начинается подлинное возрождение картографирования территории Москвы.

Увидеть эти и другие планы и карты Москвы вы сможете на выставке «Азбука Музея» в разделе Планы. 

2/6 Какие интересные археологические находки периода железного века были обнаружены на территории Москвы?

Понимаете, для археолога вообще все находки интересные. Культура раннего железного века на территории Москвы и Подмосковья носит название дьяковской археологической культуры (название получено от Дьякова городища (сейчас на территории парка Коломенское) — памятника этой культуры, найденного первым поселения). На территории Москвы и Подмосковья в VII в. до н.э. – VII-VIII вв. н.э. проживало финно-угорское население, которое вело оседлый образ жизни. Судя по количеству костей животных, скотоводство у дьяковцев на раннем этапе преобладало над земледелием, много разводили свиней, мелкого рогатого скота. Керамическая посуда была лепная, сделанная не на гончарном круге, в глине содержались разные примеси. В косторезном ремесле дьяковцы достигают высокого мастерства, чаще всего найденная кость хорошо отшлифована и имеет изумительную сохранность — мы находим охотничьи стрелы, костяные пряжки, элементы костюма.

Интересна находка целого клада, который хранится в Музее Москвы — это украшения, найденные на Щербинском городище. Щербинский ювелирный клад (первые века н.э.) представляет собой большой набор женских украшений, предположительно, он включал в себя венчик (нашивавшийся на головной убор), с очень красивыми привесками, различные бляшки, крупные витые браслеты на руки, булавки, бусы, пронизки и подвески.

Для археолога большое количество предметов, сконцентрированных в одном месте, — всегда особая ценность. В данном случае мы наблюдаем, как сильно меняется ситуация с дьяковским населением, меняется технология изготовления ювелирных украшений. Если с VII века до н.э. и где-то до I-II века н.э. дьяковцы — абсолютно «нормальное» лесное население, с не очень высоким уровнем развития ремесел, то с начала первого тысячелетия н.э. наши «лесовики» становятся достаточно продвинутыми, в том числе появляются интересные инновации в ювелирном деле. Меняется стиль украшений. Создаются удивительной красоты крошечные (5 см) украшения-бантики (нашивные бляшки), где каждый бантик состоит из шариков.Это крошечные украшения, отлитые по восковой модели, - достаточно сложная техника ювелирного производства. Возможно, это было даже не украшение, а часть аксессуара некоей одежды, которая истлела, а вот «бантик» остался. На позднем этапе – в 6-7 веке н.э. - появляются каменные формочки для отливки бронзовых украшений.

Показывая артефакты дьяковской культуры на выставке «Азбука Музея», мы никак не могли обойтись без грузика «дьякова типа», одного из самых загадочных предметов того времени. Внешне он представляет собой глиняный «гриб» — шляпку с резным краем, а иногда похож на катушку для ниток. Существует масса предположений на тему того, что же это могло быть — от крышечки коптилки жирового светильника до грузила для ткацкого стана, или детской игрушки. В Музее археологии Москвы показан вариант реконструкции с использованием подобных предметов в качестве грузика для ткацкого стана. Что важно и чрезвычайно интересно — это предмет, который не встречается позднее. У тех же славян мы имеем и ножи, и украшения, отличающиеся, конечно, по форме, но имеющие то же назначение, что и у финно-угров, а с грузиками история другая – с уходом финно-угорского населения этот предмет, часто втречавшийся, бесследно исчезает. На «Азбуке Музея» выставляется довольно редкий грузик, сделанный из рога, хотя в большинстве своём это были глиняные изделия. Роговые грузики были самыми ранними – I тыс. до н.э.

Ещё одна интересная деталь, касающаяся финно-угорского населения, которую мы можем этнографически проследить даже сегодня – подвески, производящие шум, так называемые «шумящие привески». Они были самых разных видов и форм: колокольчики, подвески в виде лапок водоплавающих птиц, и другие. Вероятно, предназначение этих предметов было связано с какими-то ритуальными мотивами защиты от «злых духов», есть более прагматичная версия: когда человек идет по лесу и позвякивает шумящими привесками, то зверь тоже должен среагировать на этот звук и уйти. Мне ритуальная версия кажется более правдоподобной. Ведь свежеотлитый предмет из бронзы очень эффектен – вещи из нее блестят, «играют» при освещении, — всё это выглядело очень нарядно, подобные наряды могли использовать только по каким-то особым случаям или праздникам.

Нагляднее всего будет увидеть это всё своими глазами в разделе Археология нашей юбилейной выставки «Азбука Музея». И вот почему: когда мы говорим о том, что в коллекции музея представлена дьяковская культура, то мы говорим о лучшей в мире коллекции. С точки зрения археологии конкретного места — древностей с территории современной Москвы и Подмосковья, в Музее Москвы самая большая и разнообразная коллекция археологических находок, и не только дьяковской археологической культуры.

3/6 Что такого особенного в понятии «московский двор»: чем «московский двор» отличается от любого другого?

Почему  вообще есть такое понятие как «московский двор» или, например, «питерская парадная»? Просто потому, что эти вещи складывались исторически. Но понятие «двор» для Москвы определяющее - изначально двор являлся основной единицей деления города, даже до того как это деление ввели официально (а это 1679 год). Археологически двор прослеживается с конца XII-XIII века. Мы находим дворы XII века, разделённые частоколами и большими изгородями, эти дворы, по большому счёту, уже являются административной единицей. Процесс налогообложения в XVII веке, который по существу являлся процессом юридического закрепления уже существующего статуса, лишь официально закрепляет эту роль. «Соха» начинает отмирать уже раньше, она существует больше в деревнях, а вот в городах вводится дворовое налогообложение.

С конца XVII века двор становится единственной единицей налогообложения, проводятся переписи домов – и это одна из причин, почему мы имеем довольно чёткий план Москвы конца XVII века. В Москве на тот период насчитывалось около сорока тысяч дворов, которые заселялись семьями из 5-7 человек. Всё меняется при Екатерине II, которая закрепляет понятие частной собственности, все дворы по Москве и России переходили во владение хозяев, а пустыри в муниципальную собственность – средневековый московский двор перестаёт существовать. Эти изменения мы можем видеть и сейчас на примере планировки центра сегодняшней Москвы – извивающиеся маленькие улицы появлялись как раз потому, что вы не могли запросто убрать частный двор. Эти улицы, конечно,  шире, чем за рубежом -  Москва того времени ещё была в большинстве своём деревянной, а также просто могла позволить себе расти вширь. Все иностранцы, прибывавшие в Москву в XVII веке, а их в Смутное время было довольно много, отмечали невероятные размеры Москвы – по населению это, конечно, меньше, чем Париж или Лондон, но по размерам она превосходила и Париж, и Лондон вместе взятые. Это большой город, окружённый огромной стеной – другое дело, что за этой стеной у нас сады и огороды, чего никогда не было в европейских городах. У нас были сады прямо напротив Кремля и огороды сразу за Китай-городской стеной – и такое будет продолжаться вплоть до XVIII века. Не было понятия частной собственности в современном понимании, было дворовладение, т.е. двором владеет некоторый человек, соответственно, платит определённый налог. Дворы остаются определяющим понятием в контексте Москвы, и когда происходит дальнейшее развитие Москвы в XVIII-XIX веках – оно будет происходить по тому же самому принципу зависимости от дворов.

Конечно, Москва – это всегда город приезжих. Здесь показателен пример Анкары. Турция – это сельскохозяйственная держава, ведь только к концу XIX века там появились французы, немцы, англичане, а само государство остаётся сельскохозяйственным даже после переворота Ататюрка, когда турки создают новую столицу –Анкару. К 60-м годам мы наблюдаем всплеск роста территории новой столицы, жителей, но все приезжие, все из деревни, и получается, что городская эстетика, которая должна там присутствовать, в Анкаре отсутствует – они разделяются на те же самые небольшие общины, которые привязаны к местам культа. И в Москве ровно такая же история продолжается вплоть до советского периода: люди приезжают и руководствуются примерно следующей логикой « я приехал из села Никольского, была у меня там церковь Никольская, и буду я жить рядом с той же церковью Николы, ходить в тот же самый приход». В любом случае идея коллективности, приобщения к местности, ко двору, можно сказать, характерна в том числе для Москвы уже в советское время - мы все помним знаменитые «двор на двор» и «уличные войны».

В чём же такая особенность именно московского двора? Московский двор в отличии, например, от питерского почему-то провинциален. Наш двор, любой, какой бы мы ни взяли, несёт в себе оттенок патриархальности. Похожую патриархальность старых дворов можно найти, скажем, в Тобольске или Иркутске, т.е. в городах, которые в конце XIX-начале XX века ещё были деревянные, но в Москве это чувствуется сильнее, чем где-либо. Заходите вы в какой-нибудь старый московский двор в центре Москвы – там обязательно стоит замечательная современная детская площадка, а рядом с ней какая-нибудь старая скамейка. И даже если всё в нём поменять - обязательно останется какая-нибудь вещь, которая старее, что-то, что несёт именно оттенок приемственности. 

В Москве это чувствуется больше, чем где-либо ещё. Практически каждый двор наполнен какими-то мелочами, вроде тех, что именно в августе все дружно начинают обдирать вишню, но не раньше. В моём дворе есть разметка для автомобилей, но одно из мест всегда пустует - никто и никогда не ставит туда автомобиль, потому что это пространство используется как место съезда для детских колясок. Но ведь никто не запрещает, не регламентирует, не говорит о том, что машины туда ставить нельзя. И в любом московском дворе есть какая-то такая традиция.

На нашей выставке «Азбука Музея» московскому двору посвящён целый раздел, мы постарались показать предметы и образы старых московских дворов, его ускользающую традиционность.  

4/6 Что стояло на полках московских аптек в начале XX века?

В начале XX века ассортимент московских аптек был очень разнообразен. В них продавались не только лекарственные препараты, предметы гигиены и ухода за больными, косметическая и парфюмерная продукция, но и технико-химические препараты для чистки домашней утвари и стирки белья, средства для борьбы с насекомыми, для содержания сада и домашнего скота.

Особенной популярностью и доверием москвичей пользовалась «Аптека Феррейна» (бывшая аптека № 1 на Никольской улице). Карл и Владимир Феррейны создали мощный фармацевтический концерн, включающий аптеки, заводы, склады и лаборатории. В здании аптеки на Никольской улице, построенном архитектором А.Э. Эрихсоном в 1879 году, были широкие лестницы, большие залы с лепными потолками, хрустальные люстры, золоченые вазы, мозаичные кафельные полы, мраморные колонны с декоративными пилястрами, художественно оформленные деревянные прилавки, бюро, материальные шкафы красного дерева, украшенные искусной резьбой, бюсты богини здоровья Гигиен. 

Не менее известны были в Москве аптеки Келлера, Габриловича, Рихтера и др. В конце XIX – начале XX веков Москва располагала разветвленной аптечной сетью. В то время в столицах на каждую аптеку приходилось не менее 12 000 жителей, а норма обслуживания одной аптеки составляла 30 000 рецептов в год. В фондах Музея Москвы хранятся всевозможные аптечные упаковки, фирменные стеклянные флаконы, сигнатуры на лекарства, выписанные по рецептам московских врачей. 

Красочные ярлычки (сигнатуры) содержали не только важную для пациента информацию, но и рекламировали аптечное заведение. На сигнатурах, которые приклеивались или привязывались к упаковкам, указывался состав лекарства, обозначалось время его приготовления, фамилия врача, выписавшего рецепт, аптекаря и пациента, а также цена изготовленного препарата. Часто встречаются на сигнатурах и изображения зданий московских аптек, к сожалению, многие из них не сохранились. 

Прейскуранты аптек были изданы в лучших типографиях города. По ним можно судить о богатом аптечном ассортименте и об уровне развития фармации в то время. Представляют интерес помещенные в аптечных каталогах, необычные для нас приборы, всевозможные лечебные приспособления и медицинские инструменты. 

В аптеке можно было приобрести и целый набор, в который входили перевязочные средства, лекарственные травы, наиболее употребляемые медицинские препараты. Такой деревянный сундучок «Аптеки Феррейна» также представлен в нашем Музее. 

Увидеть эти предметы вы можете до 13 ноября на выставке Азбука Музея в разделе Йод.

5/6 В начале романа «Доктор Живаго» Юрий и его будущая жена Антонина едут на елку. Как выглядело новогоднее дерево того времени?

Празднование Нового года в том виде, который привычен для нас, царская Россия не знала. Праздник был религиозный. Во второй половине XIX века на ёлках стали развешивать картонные игрушки, гирлянды, транспаранты, китайские фонарики. Были ёлки и с игрушками, а были и так называемые «сладкие ёлки» — зависело это от того, кто ёлку наряжал. Уже ближе к концу XIX — началу XX вв. в продаже появились особые ёлочные украшения, сначала немецкого, а потом и российского производства.

Что это было? Бусы, снег, амуры из невоспламеняющейся ваты. 

Обезьяны, сусальное золото, стеклянные шары, бомбаньерки, бенгальские огни, зажигательные нитки,  фейерверки. Кондитерские готовили к Новому Году хлопушки, золотые дожди, пряники, миндальные и мятные фигуры, восковые свечи, бусы из конфет, пастилы, драже и мармелада. 

Украшали всем: красили грецкие орехи и вешали на ёлку фигурки балерин. Мало что изменилось из ассортимента украшений, за исключением марципановых фигурок: их могли покрасить, присыпать пудрой, сделать несъедобными. Игрушки изготовлялись из проволоки и бумаги, ваты и крахмала рабочими артелями. Первое крупное производство новогодних украшений возникло на стеклодувном предприятии в Клину, оно и сегодня изготовляет елочные игрушки. Венчала ёлку в конце XIX — начале XX вв. Вифлеемская шестиконечная звезда, как правило белого цвета. С приходом большевиков звезда стала пятиконечной и красной.

В 1920-х гг. прошлого века большевики развернули антирелигиозную кампанию, которая не пощадила Рождество, Новый год, ёлку, Деда Мороза и сахарных ангелочков. Некоторые видные члены партии и даже сам Ленин защищали рождественскую атрибутику, но воинствующие атеисты не могли примириться с такими вопиющими последствиями суеверий и предрассудков. В 1927 году выходит материал об антирелигиозной пропаганде, в котором говорится: «Ребят обманывают, что подарки им принес Дед Мороз». 

Продажа ёлок сохранялась вплоть до 1924 года. В качестве антирелигиозной пропаганды с 1922 года начали отмечать «комсомольские святки», они представляли собой встречи комсомольцев, где были доклады, диспуты, политические карнавалы, чтение пламенных разоблачительных речей. Желаемого перелома в сознании советских граждан эти меры не произвели, и уже с 1924 года начинается активная антирождественская кампания — ёлка становится символом буржуазного и чуждого стиля мировосприятия. В 1929 году ёлка вовсе была запрещена, как и прочие обычаи празднования Рождества и Нового года. В 1920-30-х годах ёлочных игрушек почти не делали, поскольку власти боролись с рождественскими праздниками как с проявлением буржуазной культуры. 

В 1935 году Новый год вернулся: 28 декабря 1935 года в газете «Правда» появилась статья Павла Постышева, члена ЦК ВКП(б), кандидата в члены Политбюро ЦК и второго секретаря ЦК КП(б), «Давайте организуем к новому году детям хорошую ёлку!». Автор призывал комсомольских и пионерских лидеров в срочном порядке устроить под Новый год коллективные ёлки для детей. Надо сказать, что это предложение было сначала озвучено Сталину, он дал отмашку комсомольским лидерам и руководителям проработать этот вопрос. Предложение было воспринято молниеносно — по всей стране вдруг прошли ёлочные праздники, в магазинах появился расширенный ассортимент ёлочных украшений. Таким образом, призыв был воспринят и полностью осуществлен в масштабах страны всего за 4 дня, включая дату выхода статьи.

А увидеть эти и другие ёлочные украшения и другие атрибуты Нового года разных эпох вы можете в разделе «Ёлка» выставки «Азбука Музея». 

6/6 Как чай стал таким популярным напитком в России?

Чай был и остаётся востребованным и весьма простонародным напитком, который в России пили и пьют все. Чай – это напиток, к которому располагает московский климат.

Настоящий китайский чай появился в России в XVII столетии, и первым его оценил царь Алексей Михайлович, которому порекомендовали его в качестве лекарства от болей в животе. «Лекарство» подействовало, получило распространение, и во второй половине XVII века в Москве уже можно было купить до 10-ти сортов чая, который становился всё более популярным.

В конце XVII века был заключен договор с Китаем о регулярных чайных поставках. Весь чай, который получали из Китая, сначала прибывал в Москву. Он был весьма дорогой, но, тем не менее, раскупался очень хорошо. Импорт чая постоянно рос и, можно сказать, что он практически удваивался каждые 20 лет. А со второй половины XVIII века, когда на Урале возникло самоварное производство, эти два потока – чай и самовар – пошли навстречу друг другу. Уже к середине XIX века в Туле действовало 28 самоварных фабрик, а общий выпуск самоваров достигал 120 т. в год.

Одновременно с этим процессом, к самоварам стала подбираться фарфоровая посуда, люди начали думать, как правильно пить чай, и напиток перекочевал в салоны. В салонах пили исключительно настоящий, дорогостоящий чай, хотя в магазинах бывали и подделки. Делали и «девичьи чаи» – простые наборы трав, пригодные для заваривания, и, конечно же, «русский чай» – настои иван-чая. Барышням предлагался «девичий чай из сушёных яблок», «татьянин чай» из трёх видов клевера, в мужские чаи добавляли петрушку и зверобой. Москвичи пили чай в любое время суток, и даже сейчас в гостях вам обязательно предложат чашку чая, несмотря на время суток.

В Музее Москвы, на выставке «Азбука Музея» будет показан электрический чайник, который был очень популярен уже в советское время. Там же будет довольно много чайной посуды: и сервиз «Эгоист», императорского фарфорового завода, и сервизы Кузнецова, и металлический сервиз. Чаю на выставке посвящен весьма разнообразный отдел, наполненный не только сервизами, но и коробками от чая и сладостей столетней давности.